Кикимора и доброхожий пришли на полянку и сели на мох. Кика открыла мешочек и высыпала на пенек горсть крошечных, сделанных из тончайших веточек веников. Барматошка недоуменно уставился на них.
– Веники? Но лесавки любят соль.
Кикимора ничего не сказала. Ждала.
Через несколько минут мох на краю полянки аккуратно приподнялся. Из-подо мха показался длинный острый нос. Потихоньку, осторожно первая лесавка выбралась на поверхность из норы. Аккуратно подошла к пенечку и взяла крошечный веник. Обнюхала. Хитро глянула на кикимору. Обняла веник и встала на одну лапу, как выпь. Довольно хихикнула. Кика хихикнула в ответ. А потом обе рассмеялись. Из нор показались другие лесавки, каждая подходила и брала маленький веник, прижимала его к сердцу и смеялась.
– Я и не знал, что они любят веники.
– Глупый ты, – весело улыбаясь, ответила кикимора. – Лесавки любят не веники и не соль. Они любят, когда с ними делятся тем, что делает тебя счастливым.
Солнце блестело за высокими деревьями. Казалось, весь лес был окутан зеленым маревом распускающихся почек. Доброхожий лег на спину и закинул лапы за голову. Звонко смеялись лесавки, хихикала кикимора, в ветвях пели птицы.
«Как же хорошо», – подумал Барматошка и улыбнулся.
Саша Бакушкина. Словарь туманов и забытых окончаний У каждого белорусского мифологического существа есть своя работа: опивень склоняет людей к пьянству, хихитун – к насмешкам над другими, а Бадюля – к скитальчеству. Бадюля бродит у дорог, а затем увязывается за человеком и селится в его доме. Человека, за которым увязалась бадюля, ожидает ряд неприятностей: он начинает пить, пуская на ветер свои накопления, пока наконец не промотает все и пойдет по свету. Чтобы выселить существо из дома, нужно вымыть все полы и вылить грязную воду на улице в сторону заходящего солнца. ФРИКАТИВНЫЙ «Г» И РЯБЬ НА ВОДЕ
Март в Глубоком – какой там весенний запах? Разве что веет рыхлым льдом да вишневым вареньем, которое тетя Стефа сует решительно во все. Яна сидела у окна, выходящего на Светлое озеро, и смотрела, как туман лижет стекла. Этот туман был особенным – не просто влажный воздух, а словно бы живая субстанция, которая облизывала углы домов, задерживалась на карнизах. И еще казалось, прислушивалась к разговорам.
Она приехала четыре часа назад. Диктофон был наготове, карточки с транскрипциями рассортированы по конвертам, а в блокноте уже красовалась первая запись:«Фрикативный Г (h) – сохранился. Произносится как „hлубокае“, с придыханием. Мягкость губная, почти белорусская. Носители: 70+, мужчины, преимущественно рыбаки» . Яна любила эту часть работы – момент, когда еще не знаешь, что найдешь, но уже чувствуешь: место особенное.