— Мать сразу же начала язвить… –вспомнил Фолик.

— Да! И это была настоящая мать Насти. Не та, которую мы видели на ферме, где она старалась выглядеть вежливой и спокойной. Та самая хтона! — кивнул Эрин. — Она не могла через Настю создать такую сложную штуку, как ретранслятор. И поехала сама.

— И её муж — тоже раб — повторила Алиса.

— Скорее всего, — нюхач задумался. — Да… Я ещё удивился, почему в документах на ферму владелицей указана жена. А всё верно! Упорядоченное подобные соглашения заключает на реальные статусы. Раб не может владеть землей без разрешения хозяина! И соседи чаще всего вспоминали именно мужа, а не жену. Потому что он вёл дела от лица фермы: мотался туда-сюда, договаривался, общался.

— Но зачем? — не унималась Алиса. — Ради чего обращать дочь и мужа в рабов?

— А ради чего женщина готова всем пожертвовать, Алиса? — усмехнулся Эрин. — Ради чего готова рискнуть отцом, чужими детьми, жизнями людей?..

Игорь живо вспомнил сидевшую за этим самым столом Ко-Аму. И только скрипнул зубами. Ответ был слишком очевидным.

— Ферму купили лет десять назад. Но это всё, что мы знаем про эту семью. В Лёдном тогда был такой бардак, что уследить за отдельно взятой семьёй было невозможно. Где эта семья жила? Мы не знаем. Вот в этом-то вся и беда! — пояснил Эрин. — Просто предположите ситуацию, что беременная женщина начинает обращаться. Она знает об этом. И знает, что ничего не может сделать. Если кто-то узнает, её казнят, невзирая на беременность. Но ребёнок не виноват. Ребёнок должен жить. Тогда женщина прокачивает рабовладение и подчиняет сначала старшую дочь. Потом, с помощью дочери, как-то умудряется подчинить мужа. И только потом становится хтоном. Хотя мне было бы очень интересно узнать, как она провернула такое со здоровым мужчиной…

— Как раз ничего удивительного! — заметил Игорь. — Он же не знал, что она задумала. Жил с ней в одном доме. И спал в одной постели. Ночью к нему подкрались, связали. Может быть, угрожали убить… А они семья, вот мужик и не стал обострять… Он же не знал, чем всё в итоге обернётся. И когда мы заходили, он сильно униженным не выглядел. Вдруг его эта ситуация устраивает?

— Гадость какая! — содрогнувшись, заметил Маа-Тар. — Мужчина-раб — это не мужчина…

— Кто бы говорил… — хмыкнул Тион.

— Я — временное явление! — возмутился краснокожий.

Игорь хотел сказать, что нет ничего более постоянного, чем временное, но решил не портить отношения с Маа-Таром. Одно дело, когда свои собственные соратники подначивают, а другое — когда помощник хозяина. Поэтому Игорь сдержался, зато не удержался Шхегба: