Тюремщик указал ополченцам на одну из пустующих клеток. А затем позвенел ключами и закрыл за Игорем дверь.

— Повернись ко мне спиной! — приказал он арестанту.

Игорь подчинился и тут же услышал:

— Да подойди ты к решётке! Как я тебе верёвки перережу-то?

Пришлось делать шаг назад. Холодное лезвие ножа неприятно обожгло руку. Тюремщик резал неаккуратно, не особо заботясь о целостности заключённых. Поморщившись, Игорь запустил самолечение и принялся активно разминать затёкшие запястья.

— Ужин ты уже пропустил. Теперь жди до завтрака. Шуметь запрещено. Имущество портить запрещено. Всё, сиди…

Игорь посмотрел, как тюремщик лениво возвращается ко входу в подвал, где стоял его стол. А затем покачал головой и пошёл к лавке — единственному предмету мебели, который обнаружился в камере. Если, конечно, не считать банального «очка» в углу, от которого известно чем пованивало…

Улёгшись на жёсткую лавку, Игорь подложил под голову левую руку — в перчатке, которую, к счастью, не догадались снять при аресте. И очень серьёзно задумался. У него ещё были шансы выкрутиться. И на это оставалось чуть больше пятидесяти часов. Значит, он может минимум дважды попытаться оспорить то или другое решение.

А вообще, конечно, всё пошло вкривь и вкось… Эрин мёртв, а хтоны живы — и их двое… Будущее не радовало перспективами. Вся надежда была на гвардейцев: ведь Фолик обещал его вытащить, но и тут у Игоря веры не было. Тион и его соратники были теперь свободны от рабства. И ничто не мешало им покинуть Узел. А помощнику нюхача и его семье они ничем обязаны не были.

От безысходности хотелось завыть волком, но Игорь не стал: просили же не шуметь. Так что он просто нашёл взглядом знаки Порядка, начерченные на стенах, и влил в них по десятку УЕ. А потом закрыл глаза и попытался уснуть. Правда, теперь сон, как назло, никак не шёл. Снова и снова перед глазами вставало лицо Эрина… И тот момент, когда Игорю пришлось его убить…

Чтобы успокоиться, бывший помощник нюхача начал гонять самолечение. Когда они утром выходили из дома, в «Здоровье тела» было больше шести единиц — а к вечеру с трудом удалось дотянуть до пяти. Зато самолечение помогло ему успокоиться и всё-таки уснуть.

И снова Игорь смотрел на карту Лёдного, почти очищенную от эманаций Хаоса. Лишь две огромные алые точки пульсировали там, где были совершены ритуалы. Игорь сравнил бы их с двумя сердцами — ведь они то слегка сжимались, то опять расширялись. Но каждое новое сокращение точек отличалось от предыдущего. Если это и были сердца, то страдающие аритмией.