С другой стороны скоро опять лето и ко мне уже подкатывают, приглашая поработать еще. Думаю, что соглашусь. Лишними деньги не бывают, а в прошлом году, я купила себе настоящий Levi’S, так бы мне не светили эти штаны, еще очень долго. Живем мы вдвоем с мамой, поэтому мечтать о таком, если бы не моя подработка, даже и не стоило бы. Причем купила их не где-нибудь на стихийном рынке по заоблачным ценам, да еще и с риском нарваться на мошенников, а в обычном магазине. Оказывается, Союз все же закупает подобные вещи за границей, вот только достаются они далеко не всем. Мне же достались в качестве премии, за перевыполнение плана. Заплатить за них все же пришлось, но сорок рублей это не сто пятьдесят. Да и так слегка приоделась, и кое-какой блат заполучила, так что иногда пользуюсь.

Мадам, или точнее товарищ Брошкина, преподает историю СССР на нашей параллели. Почему товарищ? Все очень просто. Ее родители, пламенные «кухонные революционеры» решили увековечить Свершения Великой Октябрьской Социалистической Революции, всё с большой буквы, а как же иначе-то, дав своей дочурке запоминающееся имя. Чтобы все, глядя на нее проникались духом завоеваний социализма, стремились ко всеобщему благу ну и так далее и тому подобное. Вдобавок ко всему, сами родители были далеко не первыми в этом начинании, потому как тоже, носили сложносочиненные имена. В итоге получилась: — Даздраперма — что означало — «Да Здравствует Первое Мая» и Выкравознаноэровна — в качестве отчества, которое означало — «Выстрел Крейсера „Аврора“ Ознаменовал Начало Новой Эры». Согласитесь произносить Даздраперма Выкравознаноэровна на трезвую голову, очень затруднительно даже взрослому, а уж детям и подавно. Поэтому частенько случалось так, что по забывчивости, просто оговорившись или прикола ради, ее называли то Даздраспермой, то Дроздофермой, а то и вовсе путаясь во всех буквах сразу, не только ученики и коллеги преподаватели, но и родители учеников. А об отчестве не стоило и вспоминать. Частенько звучали такие звукосочетания, что ей наверное хотелось провалиться сквозь землю. И в конце концов, приказом по школе, ее переименовали в товарища Брошкину. Что устроило в принципе всех, за исключением, пожалуй, её самой, потому как, слыша свою фамилию, она постоянно морщилась. Наверное, потому, что иногда до нее доносились слова песенки про мадам Брошкину, запущенную в народ с чьей-то лёгкой руки.

Вообще то, что ее в школе не любили, это еще мягко сказано. Свой предмет она читала, чуть ли не наизусть выучив очередной параграф, изложенный в учебнике истории, и не на шаг не отступала, от того, что там было сказано. Я не раз замечала, как на задних партах, заключаются пари о том, ошибется ли она при пересказывании очередного параграфа, или все будет слово в слово. И насколько знаю, еще ни разу, никто не выиграл этих споров. Учитывая ее монотонный голос можно было довольно легко заснуть. И если кто-то вовремя не просыпался, то вполне мог отхватить указкой, по спине или темечку. Не больно, но скорее обидно. Именно поэтому, история была самым нелюбимым предметом в наших классах. Но и вывести ее из преподавательского состава, несмотря на все жалобы, было невозможно. До нас учеников, доносились слухи о том, что у нее в ГорОНО была сильно «волосатая рука», которая все эти жалобы тут же сбрасывала в корзину для мусора. С другой стороны терпеть оставалось совсем немного, потому что те кто не уйдут в техникумы и училища, будут изучать историю под руководством Якуба Абдурахмановича, а тем кто уйдет, будет вообще все по барабану.