Глава 20 Яна Лесных
20. Яна Лесных
Училка, вроде закончила свою монотонную болтовню, и потихоньку придвигается к столу. Сейчас она возьмется за спинку стула, выдвинет его из под учительского стола, затем обопрется кулаками о крышку стола, как всегда это делает, и опустит свой огромный зад вниз.
У меня в парте, там, где его никто кроме меня, не видит, лежит ластик. Мысленно задерживаю на нем свой взгляд, и преобразую его в учительский стул, а затем небрежно, кончиком карандаша отодвигаю его чуть в сторону. Тут же раздается гром рухнувшего на пол тела, и оглушительный хохот одноклассников. Училка, заваливается мимо стола на пол, поднимая вверх свои слоноподобные ножки. Одновременно с этим её юбка задирается до самой голвы, и оголяются мощные окорока, прикрытые голубенькими, с начесом рейтузами «прощай молодость», с подшитыми на них металлическими зажимами от мужниных подтяжек, которые придерживают нитяные чулочки. Впрочем, мадамка тут же вскакивает, и на стол опускается ее немаленьких размеров кулак, из-за чего все, что находится на учительском столе, вдруг подпрыгивает на месте, а пузырек с чернилами, вдобавок ко всему еще и опрокидывается на бок, заливая классный журнал, и окрашивая кулак исторички, в радикальный синий цвет. Училка, сама того не осознавая подносит ладонь к лицу с целью поправить свою прическу, и смахнуть пот, и тут же окрашивает свою физиономию.
Смех в классе, становится еще более оглушительным, а мадам Брошкина окончательно выходит из себя и с криком, переходящим в визг, звучащий, чуть ли не на ультразвуке, повторяет свой удар кулаком по столу. Последний удар, приводит вообще к непредсказуемому результату. Один из цветочных горшков, еще утром обильно политый водой, добросовестными дежурными, закрепленный в верхнем углу доски, прямо над учительским столом, вдруг срывается со своего кольца, в которое он был вставлен, и… Класс, в этот момент замирает в предвкушении… Со всего маху обрушивается на голову исторички, лопаясь на части, размазываясь по ее бледно-блондинистой пергидрольной шевелюре, превращая и так не слишком фотогеничную физиономию в нечто похожее на ведьму, на мгновение оторвавшуюся от своих темных дел. Метла, одиноко стоящая в углу, забытая там с недавнего субботника, только усугубляет картину. Мало того, что шевелюра моментально становится черной от земли, а лицо местами синим от цернил, так еще с самой макушки, по левой щеке до самых плеч тянутся пряди Традисканции.
— Ктооооо⁈ — Визг ставится до того оглушительным, что закладывает уши. — Ты, Закиров⁈ Вон из класса и без родителей не появляйся!