С того момента как я поселился в подвале, пошла вполне нормальная жизнь. С утра после завтрака учеба, после учебы обед и пара часов в подвале. Если было настроение, выполнял очередное задание завуча или какого-то преподавателя, если нет, просто отдыхал, благо, что все для этого у меня имелось в наличии. Уже ближе к ноябрьским праздникам вспомнил о своей прическе, решив, что пора постричься, но самыми большим удивлением были не отросшие волосы, а их цвет, который так и остался огненно-рыжим. И даже из головы лезли именно рыжие пряди.
Первый курс пролетел, как один день. Казалось еще недавно, выставлял из своей мастерской первые плакаты, и только собирался на первые лекции, а уже один из коридоров заполнен моими наглядными пособиями, а первая лекция успела, основательно выветрится из головы. Зато сейчас вместо «художки», голова забита предстоящими экзаменами. Все дополнительные работы отложены в сторону, а я углубился в изучение, повторение, а местами и зубрежку того, что давали в течение всего года. Хоть Александр Яковлевич — наш завуч, и пытался успокоить меня в том, что уж меня-то точно не будут с пристрастием пытать на экзаменах, но хочется самому, чтобы хоть что-то в голове осталось, а иначе, зачем все это?
Весна в Ташкенте начинается рано. Кое-кто из моих здешних знакомых уже в конце февраля открыл купальный сезон, успев окунуться в Чиланзарском озере. Правда следом за этим последовал привод в милицию, стражи правопорядка вдруг решили что паренек изрядно набрался, и его нужно слегка привести в чувство. Но в чувство он пришел сам, едва оказавшись в ледяной воде. Правда и выпил перед тем всего ничего, но бумага в техникум все же пришла. А восьмого марта, уже зацвела черешня, растущая на чьем-то участке за забором огораживающим техникум. А уже четырнадцатого апреля, я сидел на гребне бетонного забора и лакомился спелой красной черешней, вспоминая точно такой-же день годом ранее, когда меня обвинили в том, что я, или вернее тогда еще Семен, взломал какой-то шкаф в кабинете, будущего, как он надеялся тестя. Потом происходили не совсем приятные события из которых мне все же удалось вывернуться. Сейчас вроде все наладилось, но я все же с тревогой смотрю вдаль оживая чего-то еще более каверзного.
Под Новый год, я все-таки решился, и наменяв целую кучу пятнадцатикопеечных монеток, ринулся в переговорный пункт и попытался связаться с бабулей. Как бы то ни было, хоть я и не чувствую к ней особой привязанности, но она все же родная для этого тела и я многим обязан ее заботам. Звонить решил Антонине Ивановне, все же где-то внутри сидел небольшой страх, говорящий о том, что телефон прослушивается, и меня могут вычислить по нему. Да и бабке тоже не хотелось доставлять неприятностей. Вдруг обвинят в том, что она скрывает мое местоположение. Может за это ничего и не будет, но нервы потреплют однозначно. Стоило только произнести первые слова: