Аня кивнула с пониманием:
— Знаете, что я подумала? Мы оба одиноки, оба ищем что-то в ночном городе. Может, это судьба свела нас дважды?
— Может быть, — согласился Гоша. — А что если это не случайность?
— Что вы имеете в виду?
— Что мы можем быть друзьями. Хорошими друзьями. Без обязательств, без ложных ожиданий. Просто… поддерживать друг друга.
Аня внимательно посмотрела на него:
— Дружба между мужчиной и женщиной возможна?
— Не знаю. Но можно попробовать.
Она протянула ему руку:
— Договорились. Друзья.
Он пожал её тёплую ладонь:
— Друзья.
Они поднялись со скамейки и пошли дальше. Теперь между ними была договорённость — не романтическая, но искренняя. Двое людей, которые поняли, что одиночество легче переносить вдвоём.
— А где вы живёте? — спросил Гоша.
— В общежитии на Ленинских горах. А вы?
— В барачном посёлке за ВДНХ. Не очень близко друг от друга.
— Ничего, Москва не такая большая. Можем встречаться… ну, не знаю, раз в неделю? Гулять, разговаривать.
— Отличная идея. А может, я покажу вам, как рисовать? Вы же говорили, что в детстве мечтали.
— А вы научите меня видеть город глазами художника?
— Обязательно.
Они дошли до развилки, где им предстояло разойтись в разные стороны.
— Ну что ж, — сказала Аня, поправляя берет, — увидимся через неделю? В пятницу, здесь же?
— В пятницу, — подтвердил Гоша. — В десять вечера?
— Договорились.
Она помахала ему рукой и пошла в сторону своего общежития. Гоша смотрел, как её фигурка растворяется в ночной дымке, и чувствовал странную лёгкость.
Он нашёл не любовь — он нашёл родственную душу. Человека, с которым можно говорить о сокровенном, не боясь непонимания. Это было даже лучше романтических отношений — честнее, проще, надёжнее.
Домой Гоша возвращался с улыбкой. Одиночество отступило — не побеждённое, но разделённое надвое. А разделённая печаль становится легче.
За окном уже светало, но теперь он точно знал — сегодня будет хороший день.
Глава 22
Утром, едва Гоги успел выпить первую чашку чая, в дверь постучали. За порогом стоял молодой парень в рабочей куртке с нервными глазами и папкой под мышкой.
— Георгий Валерьевич Гогенцоллер? — спросил он, сверяясь с запиской.
— Да, это я.
— Иван Петров из артели «Красный художник». Помните, мы вам предлагали работу? Вы тогда отказались, но сейчас у нас форс-мажор.
Гоги вспомнил — месяца два назад к нему действительно приходили из этой артели, предлагали постоянную работу за 120 рублей в месяц. Тогда он вежливо отказался, ссылаясь на другие планы.
— Слушаю вас, — сказал он, приглашая парня в комнату.
— Дело такое, — Иван нервно вертел кепку в руках. — Нам срочно нужно сделать декорации для спектакля «Железный поток» в Доме культуры железнодорожников. По пьесе Серафимовича, про гражданскую войну.