А что будет с его прежней жизнью? С артелью, где его ждали товарищи? С Аней, с которой они договорились встречаться по пятницам? С Ниной, которая и так страдает от его холодности? Как объяснить внезапное исчезновение на секретную работу?
За окном начинало темнеть. Где-то внизу хлопнула дверь подъезда, послышались голоса соседей. Марья Кузьминишна что-то рассказывала Петру Семёновичу, слышался смех. Простые человеческие радости, которые теперь казались такими далёкими.
Гоги встал и прошёл к зеркалу. Его собственное лицо показалось ему незнакомым. Осунувшееся, с глубокими морщинами вокруг глаз, с печатью какой-то внутренней усталости.
Нет, он уже другой человек. Георгий Валерьевич Гогенцоллер, художник-фронтовик, будущий сотрудник секретного ведомства. Человек с тайнами, с особыми знаниями, с опасными связями. Человек, который завтра утром поедет в здание на Лубянке и начнёт новую главу своей и без того невероятной жизни.
К добру ли это? Гоги вернулся к креслу и снова взялся за папку. Пока он этого не знал. Но дороги назад уже не было.
Глава 26
Утром в восемь тридцать во двор въехал не привычный чёрный воронок, а элегантная тёмно-зелёная «Победа» с хромированными деталями. Гоги наблюдал за ней из окна, допивая утренний чай. Машина остановилась точно под его окнами, и из неё вышел мужчина средних лет в форменной фуражке.
Через несколько минут в дверь постучали. Гоги открыл и увидел того самого водителя — подтянутого, с военной выправкой, в тёмно-синем костюме и начищенных ботинках.
— Товарищ Гогенцоллер? — вежливо поинтересовался он. — Семён Петрович Курилов, ваш персональный водитель. Виктор Крид направил за вами машину.
— Персональный? — удивился Гоги, надевая пиджак.
— Так точно. Отныне я буду возить вас на работу и обратно. А при необходимости — куда прикажете в рабочее время.
Гоги взял папку с документами и спустился во двор. «Победа» сияла на утреннем солнце, салон пах дорогой кожей и полиролью. Семён Петрович придержал дверцу и дождался, пока Гоги устроится на заднем сиденье.
— До Лубянки, товарищ художник?
— Да, пожалуйста.
Машина плавно тронулась с места. Гоги откинулся на мягкое сиденье и посмотрел в окно. Соседи, выходившие из подъезда на работу, с любопытством провожали взглядом элегантный автомобиль. Наверняка уже к вечеру весь дом будет гудеть от слухов.
— Семён Петрович, — обратился он к водителю, — а давно вы работаете на Виктора Крида?
— С самого его назначения, товарищ художник. Хороший начальник, требовательный, но справедливый. И дело у него важное — безопасность народа.