— Тогда пятнадцать, — сбавил цену Гоги. — Но без рисунков, только буквы.

— Ладно, договорились.

В обувном магазине повезло больше — хозяйка оказалась женщиной с хорошим вкусом.

— Вывеска нужна яркая, чтобы издалека видно было, — объяснила она. — У нас конкуренция большая, три обувных магазина на одной улице.

— Можно сделать с изображением элегантной туфельки, — предложил Гоги. — Привлекательно и понятно.

— А сколько?

— Тридцать рублей. Работа художественная.

— Берите. Только красиво сделайте, я потом еще заказы дам.

За два часа обхода Гоги набрал заказов на сумму около ста рублей — неплохой приработок. Работы не сложные, но разнообразные. Отвлекут от театральных декораций и мрачных мыслей.

В канцелярском магазине разговаривал с интеллигентным стариком в очках:

— Вывеска? Интересно. А можете что-то образовательное изобразить? Книги, перо, чернильницу?

— Конечно. Символы знаний и культуры.

— Тогда заказываю. Сорок рублей не жалко за качественную работу.

Старик явно ценил прекрасное и был готов платить за него.

Последним стал парикмахерский салон, где работала энергичная женщина лет сорока:

— Мне нужно что-то модное, стильное! — заявила она сразу. — Чтобы дамы издалека видели — здесь красоту наводят.

— Ножницы изящные можно нарисовать, расческу, может быть, стилизованный женский силуэт.

— Отлично! Пятьдесят рублей плачу, но чтоб красота была неземная.

Домой Гоги возвращался с хорошим настроением. Работы набралось дня на три-четыре, заработок приличный. Главное — разнообразие. После сложных театральных декораций и философских иллюстраций для Берии простые вывески казались отдыхом.

К тому же, это возвращало к истокам — именно с вывесок он начинал свою художественную деятельность в этом времени. Полный круг.

Дома сел за резной стол, достал краски и начал планировать работу. Завтра с утра в артель, вечером — вывески. В выходные роспись детского сада с Аней.

Жизнь входила в нормальный ритм, где каждый день приносил что-то новое.

Неделя пролетела как один день. Утром — артель, днем — театральные декорации, вечером — вывески. Руки не знали покоя, но это было именно то, что нужно. Работа отвлекала от мрачных мыслей, давала ощущение нормальной жизни.

В артели дела шли хорошо. Белогвардейский штаб был почти готов — оставалось добавить последние детали. Василий Кузьмич показал, как правильно писать блики на золоченых рамах, Анна Петровна научила передавать фактуру дорогих тканей. Коллеги приняли его окончательно, перестали относиться как к временному работнику.

— Жаль, что ненадолго к нам, — сказал в четверг Степан Федорович. — Хороший мастер, работать с вами одно удовольствие.