После их ухода Ада погрузилась в воспоминания. Девушка не любила говорить о прошлой жизни, но сегодня ее понесло. Я даже не заметил, как солнце начало клониться к закату, увлеченный ее история из жизни. По положению светила на небе, прошло больше четырех часов, но ходоки еще не вернулись. Утрешнее беспокойство Ады передалось и мне, но как оказалось, зря.

Саленко и Ару вернулись в сумерках, кроме воды они притащили черепаху. Добыча была солидной, достигая в поперечнике почти метра. Весила черепаха под шестьдесят килограммов, поэтому так медленно двигались мои водоносы.

— И что с ней будем делать?

На мой вопрос, Саленко мотнул головой в сторону Ару, копавшего яму в паре метров от нашего убежища. Перевернутая на спину рептилия беспомощно двигала ластами. Выкопав яму в песке глубиной в полметра, Ару натаскал туда дров и перенес угли с нашего старого костра. Уже наступила ночь, а Ару все возился: он раскидал непрогоревшие дрова и колышком разровнял угли. Когда он положил черепаху на угли вверх брюхом. До меня стал доходить смысл его действий. Засыпав ее слоем песка, дикарь снова сложил горевшие и недогоревшие дрова над черепахой. И час с лишним поддерживал огонь высокой интенсивности, подкидывая хворост.

Дразнящий запах мяса, напоминавший курицу-гриль, просачивался через песок и вызывал обильное слюнотечение. Подождав, пока угли перестанут гореть, Ару раскидал их, обнажая готовое блюдо. Ели мы прямо на месте — панцирь был слишком горяч, чтобы его перенести. Я не знаю, как назвать это блюдо — по вкусу ничего подобное никогда не ел. По консистенции напоминало холодец, только невероятно горячий. Пришлось немного подождать, пока температура не станет приемлемой. Ада первое время отказывалась, но в итоге сдалась, оставшись в восторге от еды. Есть пришлось руками, Хотя Аде я одолжил свой нож. Но мягкая масса постоянно падала с ножа и в конце концов, девушка взяла с нас пример, выхватывая самые сочные куски из импровизированного гриля.

Третий день прошел без особенностей, а ночью, когда мы спали, поднялась буря. Ветер свистел, а волны бились о берег, но в нашем укрытии было спокойно. Короткий дождь всех намочил, но в такую погоду это было скорее облегчение, чем проблема. Наутро после бури берег моря был сплошь усыпан дарами: морские звезды, рыба, водоросли, даже небольшой осьминог, оказавшийся на берегу и наполовину исклеванный чайками. Саленко бродил по берегу, собирая дары природы.

Я вынес Аду на солнце — сегодня она перенесла вес на больную ногу и не ощутила боли. Завтра, по словам Саленко, можно было снимать этот гипс первобытных людей. Если боль не будет беспокоить, можно будет двинуться в путь уже послезавтра, дав ноге еще день отдыха. Трудно было понять, какое именно число и какой месяц. С каждым днем становилось жарче, но по этому признаку легко было ошибиться — мы двигались на юг. Это могло быть как начало, так и середина лета — кто знает климатические заскоки природы несколько тысяч лет назад.