Отказавшись от этой мысли, зашагал в сторону стоянки. Пару раз возникало стойкое чувство, что в спину смотрят. Но сзади было тихо, только периодически слышались звуки ночных обитателей, вышедших на охоту.
«Паранойя», — напряжение последних дней давало о себе знать. Да и травма Ады меня сильно выбила из колеи. Не будь этого несчастного случая, мы уже находились бы в пределах видимости турецкого берега.
«Надо бы погасить костер снаружи укрытия», — мысль посетила при виде яркого пятна перед входом в укрытие. Огонь хорошо освещал три человеческие фигуры у костра.
— Вик, если закончили ужинать, погасите костер, он нам без надобности. Его видно издалека, мы стали чересчур неосмотрительны.
Никто мне не возразил, я помог Аде войти внутрь и вышел наружу. Сытые парни только зашевелились, чтобы выполнить мое указание, как мои нервы натянулись до предела. Почти не понимая, что происходит, я инстинктивно пригнулся и в ту же секунду прозвучал выстрел. Пуля, выбив искру из скалы, срикошетила и с жужжанием умчалась в темноту.
— Лежать! — прокричал парням, падая рядом с ними. Одним движением швырнул охапку песка в огонь. Ару, сообразив раньше Саленко, усиленно заработал руками, забрасывая костер песком.
— Арт! — раздался крик Ады, полный ужаса, — Что случилось⁈
Ответить я не успел — в темноте, возникшей после гашения костра, прозвучал до боли всем знакомый голос Данилы:
— Москаль, я иду!
Глава 17
В момент, когда Ару усиленно закидывал костер песком, я успел передернуть затвор. Указатель огня всегда стоял на одиночном режиме — с одним магазином ставить на автоматический огонь было кретинизмом. Не успел затихнуть голос Данилы, как я, приподнявшись, выстрелил на голос. Крик боли из темноты возвестил, что пуля нашла свою цель. Возможно, Данила стоял, пользуясь тем, что невидим в темноте, закричал, испугавшись точности ответного выстрела. Проверить возможности не было без риска нарваться на пулю. Шепотом приказал Саленко ползти в укрытие, Ару пополз следом — соображал дикарь лучше археолога.
Выстрелы на голос или точнее по звуку, были важнейшей частью боевой подготовки спецназа. Эту дисциплину я очень любил — отработав на стрельбище положенные часы, возвращался со вторым потоком. Инструкторам льстило, что есть люди, которых не надо гонять палкой на тренировку. К концу учебы в Академии я даже занял первое место в слепом биатлоне, так называл упражнение Фомич — ветеран Спецназа ГРУ, Герой СССР еще по Афганистану. Но там мы стреляли по пищалкам, а сегодня мне впервые пришлось стрелять по живому человеку. И судя по всему, я зацепил кричавшего — при смертельном ранении человек так не кричит. Крик был довольно громкий, значит, только слегка зацепил. Вот что значит отсутствие постоянных тренировок. На полигоне я попадал в пищалку, а она имеет диаметр всего 25 см.