Анне было так хорошо в эту минуту, что она совсем позабыла про недавнюю ссору; ей казалось, что все люди, звери и птицы счастливы и влюблены друг в друга.

– Ты смеешься над тем же, что и я? – тихо спросил Эндер, заметив, что она улыбается.

– А над чем ты смеешься? – так же тихо спросила Анна.

– Видишь там рекламу трансплантации волос? – Он сделал едва заметный жест рукой. – Под ней сидит совершенно лысый мужчина.

Анна посмотрела туда, куда он показывал, и засмеялась, прикрыв рот рукой.

– Как тебе не стыдно! – укорила она. – А вдруг ты тоже к старости облысеешь?

– Ну, надеюсь, ты не перестанешь любить меня из-за этого. А если перестанешь, я пересажу себе твои волосы, и снова стану молодым и красивым.

Паром медленно продвигался по Босфору, постепенно отдаляясь от моста, соединяющего Европу и Азию в один большой город. С европейской стороны он упирался в живописный район Ортакёй, где была расположены популярные среди туристов ресторанчики, сувенирные лавки, пристань и очаровательная резная мечеть, выполненная сразу в двух стилях – неоклассицизма и османского барокко. Однако несмотря на красоты, этот район не показался Анне привлекательным, когда она выбирала себе жилье: если громкие крики чаек, следовавших за паромом, особо не раздражали, то просыпаться каждое утро от их воплей вовсе ее не привлекало; на крыше ее дома в Османбей летом гнездилось несколько чаек, и они частенько будили ни свет ни заря, не давая толком выспаться даже в выходные.

Из задумчивости ее вывел голос Эндера: он показывал ей рукой на старинный особняк дочери султана, экстравагантной Эсма-султан, отреставрированный на современный лад. Об этом великолепном здании, которое теперь использовалось для проведения конференций, банкетов, свадеб и других торжеств, узнавал не каждый турист, но оно было весьма популярно среди архитекторов.

Вскоре достопримечательности Ортакёй остались позади, и с верхней палубы парома открылся вид на полуостров Фатих: множество стройных минаретов, Голубая мечеть, дворец Топкапы, Айя Софии…

– Это всегда здесь было, да? – взволнованнно спросила Анна, взглянув на Эндера. – Дворцы, храмы, мечети. Внушающие страх повелители, казни и войны. Огромные гаремы… Скажи, для чего султанам были нужны гаремы и эта вечная борьба за престол между сыновьями?

– Для устрашения, – ответил Эндер. – Они приносили в жертву свою личную жизнь, своих детей, свою свободу. Императоры в других странах имели побочных детей и любовниц, которые тайно боролись за власть между собой, а у нас на Востоке это просто сделали законным и открытым, вот и все. Раньше сильным считался тот, кого боялись. Я ни в коем случае не поддерживаю подобных законов, но в то время других еще не придумали.