«Нужно узнать, в какую копеечку мне это встанет. Ой чувствую придется потратить не мало. С другой стороны, плотник в это время, по идее — одна из самых распространенных профессий. Учитывая, что почти все делается из дерева… Пожалуй, не разорюсь.»

Закончив осмотр всего того, что его интересовало, Серов решил напоследок переговорить со старостой деревни. Старостой оказался не старый еще мужик лет сорока пяти, невысокий, кряжистый, с пышной бородой, которую он то и дело теребил. Вообще у капитана складывалось впечатление, что всех старост кто-то делает по одному и тому же шаблону. Они были все очень похожи между собой, как внешне, так и характером.

— Ну, рассказывай, как вы тут живете, какие жалобы, просьбы, — начал разговор капитан, усевшись за стол. Они находились в доме старосты, который оказался вдовцом и жил сам. Судя по всему, его дом так и использовался как здание «сельсовета». Вряд ли одному человеку нужен стол, за которым может разместиться полтора десятка человек.

— Дык, нормально живем, ваша милость, как все живем, — расплывчато ответил староста.

— Ясно… Тогда давай так — сколько человек живет в деревне? Сколько мужчин, женщин, детей?

— Всего в «Горелом» живет четыре сотни и еще пять десятков без двух человек, — начал староста.

«Четыреста сорок восемь», — перевел в уме Серов.

— Из них сотня и еще три десятка и два — мужики, сотня и еще пять десятков и четверо — бабы. Остальные — дети, — показал отличную память староста.

— А детьми ты их считаешь до какого возраста?

— Ну… как обычно, до четырнадцати годков. А с четырнадцати, стало быть, уже женить можно.

— Понятно… а вот такой вопрос: сколько детей доживает до четырнадцати лет?

— Эээ, — задумчиво потеребил свою бороду староста, — так и не скажешь. Никто ж, ить, не считал.

— Давай так — сколько в этом году детей родилось?

— Пять десятков и еще семеро, — опять показал свою память собеседник.

— Весело… — от таких цифр Серов просто охренел.

«Пятьдесят семь на четырнадцать… эээ… семьсот эээ девяносто восемь. А живых — сто шестьдесят два. То есть выживаемость меньше четверти. Ошизеть. Вот тебе и естественный отбор. И это только до четырнадцати лет. То есть потомство оставляет в лучшем случае только один из пяти».

— Так… а вот что ты скажешь, — слегка придя в себя и вернув мысли в конструктивное русло спросил капитан, — если я возьму на службу пацанят лет девяти-двенадцати? Все честь-по-чести. Буду платить им хорошо. Ну, вернее их родителям.

— Где ж это видано, — начал было староста, но потом сообразил какие это может принести выгоды и в задумчивости замолчал. — А сколько будете платить?