9. Вотум
Горячий пар впитывается под кожу, обволакивает дыхательные пути запахом пряной корицы. В составе очередного колдовского пузырька именно она помогла с первыми лучами солнца согреть давно остывшую ванну. Тело словно невесомое — не знаю, может быть, виновата вода вокруг и пена, а может, после сна прекратилось действие альденики. Но так приятно не думать: просто сидеть и растворяться в тепле, опираясь спиной на твёрдый торс и расслабленно откинув голову на крепкое плечо. Анвар неспешно перебирает мои влажные волосы, мурлыча без слов какую-то мелодию. Она качает на своих волнах, и глаз открывать не хочется. Наслаждаться тем, как надежно придерживает покоящаяся на моём животе обожжённая рука, чувствовать мерное дыхание позади. Ни тревог, ни мыслей. Только незнакомый мотив, почти неслышно идущий из центра мужской груди, к которой теснее прижимаюсь лопатками. К шее тут же приближаются губы Анвара, мягко поцеловав один из красноватых следов ночи, которые расцвели на моём теле к утру. — Что это за песня? — осторожно спрашиваю я его, осознав, что это практически первые слова с самого пробуждения. С момента, как уснула в этих руках среди раскиданных по кровати перьев из разорванной подушки и смятых лепестков, вылетевшая из реальности и согретая сполна. Разбитая и собранная на части, но уже в ином порядке. Вместо ответа в мелодии вдруг появляются строки, негромко напетые низким голосом на убаюкивающий лад: – Тихо ляжет красный ветер, уймёт пыль следов в пустыне. Сладко засыпайте, дети, вы в гнезде своём орлином , — неловко прервавшись, Анвар полушёпотом поясняет: — Это колыбельная. — Чувствуется. Так красиво, — тяну я, сонно моргнув, и слепо потираюсь щекой о его плечо. — Я бы не выбиралась отсюда весь день, но уже давно пора соблюсти приличия… — Мы же определились: приличия идут кормить кхорр, а мы останемся здесь… хотя бы сегодня. Поверь, твой отец будет только рад, если нас не досчитаются за обедом. — Усмехается он в ответ, и с этими доводами не поспорить. Особенно когда их подкрепляет скользнувшая к груди ладонь, а ягодицей вновь чувствуется горячая твёрдость. В нетерпении прикусив щеку изнутри, поглаживаю его бедро и медленно подбираюсь выше, уже предвкушая новое удовольствие. Анвар тяжело выдыхает, не в пример прошедшей ночи нежно взвесив в ладони потяжелевшее полушарие. Окружающее тепло быстро перерастает в жар. — Ты точно не испугалась? — всё ещё с лёгким беспокойством спрашивает он. На этот вопрос я ответила уже раза три, так что без сомнений повторяю и в четвёртый: