безвольную голову на его плечо. Кто я? Где, с кем и почему… В этот момент исчезает всё, все вопросы и условности. Настоящая только качающая волна освобождения, забирающая всю боль. — Тише, тише, я с тобой, — через дымку доносится нежный шёпот. Анвар укладывает меня обратно на постель, и я наконец-то вижу его потемневшие глаза. С каким восторгом и вожделением он смотрит, как я заново учусь дышать, а затем проводит большим пальцем по нижней губе моего потрясённо приоткрытого рта. — Ты заставляешь меня жалеть, что я поклялся целовать только свою жену. — Ты не… я… что это было? Зачем? — ловлю я хоть какие-то мысли в разбегающемся хороводе, и мои трясущиеся руки без сил соскальзывают с его плеч. — Вот ты и расслабилась, ледяная принцесса. Было не так уж плохо, верно? — эта хитрая кривая улыбка отрезвляет лучше любого холодного дождя после летней жары. Резко сажусь на кровати, в панике обозревая место своего сокрушительного падения. Анвар не держит и не пытается остановить, когда я хватаю халат и прикрываюсь им, только в любопытстве наклоняет вбок голову, наблюдая за моим смущением. В радужке прозрачных глаз пляшут обсидиановые смешинки. Ну, уж нет, это не даст тебе никаких прав насмехаться надо мной! — Ничего не было, — резко отсекаю я, пытаясь подобрать хоть кусочек растаявшего в сладковато-цитрусовом воздухе королевского достоинства. — Ты просто снова меня околдовал, вот и всё. — У тебя поразительная способность отрицать очевидное, — фыркает он, растягиваясь на покрывале как довольный собой кот. Или сервал, духи его раздери. — Этого не повторится. — Решительно вскочив на ноги и накинув халат, с трудом завязываю пояс и намеренно прячу взгляд. — Через три дня, чтобы успела соскучиться. Виола, хватит бояться самой себя… Не слушая его, босиком вылетаю из спальни. Тело звенит и трепещет, настолько воздушным я его никогда не ощущала, таким живым и тёплым. Но это всё просто очередная иллюзия, созданная, чтобы сделать из меня марионетку — а я покорна, будто разумом застыла на уровне тупицы Иви. Поднимаясь к себе по тёмной лестнице без свечи, спотыкаюсь через каждые три шага. В висках тарабанит осознание случившегося и, почему-то, среди холодных коридоров мерещится эхом глубокий бас кассиопия: — Грешный граф омрачит жизнь той, что отмечена Сантаррой, и запачкает светлую душу…

7. Узы

7. Узы

Королевские сады мечтают посетить все аристократы, но лишь самые приближённые имеют на это право. А уж в этот вечер насладиться благоуханием гортензий, лилий и жасмина после прошедшего дождя разрешено только официально приглашённым, уже рассаженным на диванчики у фонтана. Сегодня, в мою последнюю ночь в качестве свободной девушки, тут не будет прогулок, негромких разговоров о политике и дымящихся трубок, не будет жеманного смеха фрейлин. Будут фокусники, гимнасты и маленькие дрессированные мохнатые собачки, прыгающие через обручи. И точно так же на потеху публике предстоит играть мне. — Это издевательство, — вздыхаю я, поправляя струящийся нежно-голубым атласом подол расклешённого книзу узкого платья, первого из свадебных. Браслеты с мелкими серебряными колокольчиками раздражающе звенят от малейшего жеста. Пока в беседке ещё никого нет кроме нас с Маисой, можно позволить себе не изображать радость. Не притворяться, что мне нравится сидеть тут, отчаянно замерзающей без меховой накидки и едва способной дышать из-за тугого корсета, в котором талию можно обхватить двумя пальцами. На разрисованном лазурной краской лице неприятно тянет кожу. — Это традиции, миледи. — Грустно улыбается Маиса, окидывая участливым взглядом мои заколотые набок свободно струящиеся волосы и розу на груди, словно бант на готовом подарке. — Ночь охоты, ничего не поделаешь. Только предъявив завтра свои права кассиопию, граф Эгертон получит разрешение на обряд. От скованных в бренчащие браслеты лодыжек по телу уходят мурашки. Если до вечера в спальне Анвара бегал от меня он, то последние дни пряталась от него уже я, забросив даже жизненно необходимые тренировки. И надо сказать, первые сутки и думать забыла о боли: это было потрясающее утро лёгкости и великолепного настроения, объявшего невесомым одеялом тепла. Правда, хватило его лишь до ночи, а после в тело снова вернулось онемение мёртвых мышц. Но провалиться мне прямиком в пасть Харуна, если бы я снова позволила магии помочь, а тем более принялась что-то просить. Зато даже с некой мстительностью разрешила себе вообще не вникать в грядущие проблемы и оставить всё на плечи будущего мужа. Бахвалился своими умениями? Так вперёд, пора их демонстрировать. И к моему бескрайнему удивлению, вопрос с храмом он впрямь решил, уговорив отца провести обряд на центральной площади Велории. Якобы такая прилюдная, народная свадьба будет на пользу текущей ситуации и быстрей донесёт до бунтовщиков вести о вхождении графа в семью короля. Я же слушала эти доводы