— Передай им мои условия и приходи с ответом до заката, — сказал я.
Сыч покачал головой.
— Пираты требует ответа ровно в полдень, потом начинают обстрел.
Он поднял поднял голову и взглянул наверх. Солнце почти находилось в зените, скрытое ненастными тучами.
С моей стороны последовала ухмылка.
— Тогда пусть тянут время, уверен среди членов магистрата хватает умельцев заговаривать зубы. В идеале пусть условятся на завтрашний день. А до этого подсунут пиратам подарки. Полагаю, получив немного золотых украшений, они согласятся подождать.
Сыч на мгновение задумался.
— Может и сработает, — проронил он, все еще угрюмо.
Я коротко рассмеялся.
— Конечно сработает. Пираты получили основную добычу товарами с портовых складов и будут рады чем-то более весомому. Испокон веков их племя было падко на блестящие побрякушки, уверен эти не исключение.
Больше ничего не слушая, я легко подхватил мешок и отправился обратно в Коллегию. Сыч потоптался на месте, вздохнул и пошел к маячившему в конце улицы следопыту. Встреча закончилась.
В гостиной все так же горел камин, сковородка с яичницей переместилась с подставки над огнем на стол. Пахло изумительно.
— Держи, это тебе, подарок от добрых жителей Терниона, — сказал я, швырнув мешок на пол.
Раздался характерный звук удара друг об друга металлических предметов. Сорен насторожился, затем взгляд рыцаря зацепился за неосторожно высунувшуюся на свет из мешка деталь с характерным окрасом в черном с золотом, и его глаза округлились.
— Не может быть, — он шагнул к мешку, жадно раскрывая горловину и несколько секунд молчал, неверяще глядя на содержимое.
Я не стал ждать более внятной реакции и отправился к столу, пора пообедать.
Глава 26
26.
Яичница с кусочками сала и лука получилась божественной. Под грубой шкурой гвардейца оказывается скрывались незаурядный таланты великолепного кулинара. Шутка. Надо очень постараться, чтобы испортить такое простое блюдо. Десертом выступил уже знакомый подсохший сыр и разбавленное вино.
— Вы уверены, что стоило с ним так резко? Вы фактически отобрали у него доспехи, — осведомился Сорен, стоило мне разместиться после трапезы в одном из кресел гостиной.
Пришлось со вздохом поворачивать голову, чтобы ответить.
— Не у него, а у магистрата, — поправил я и отхлебнув из кубка, добавил: — Не думаю, что у нашего общего знакомого нашлось бы столько денег или влияния, чтобы выкупить у прежних владельцев артефактную броню.
Помедлил, мысленно вспоминая прошедший с Сычом и рассеяно проронил:
— Это торгаши, по-другому с ними нельзя. Дашь слабину, покажешь, что согласен на условия, и моментально сядут на шею. И желание найти компромисс тут не причем, просто такова их натура. Это словно инстинкт, который невозможно перебороть. Почуяв слабость, будут давить, пока не получат все, иначе почувствуют себя проигравшими. Таким сразу надо давать отпор, показывать, что у тебя есть собственные условия, иначе жадные ублюдки не успокоится, — я посмотрел на гвардейца и повторил: — Это торгаши, по другому с ними нельзя.