— Уже утро? — сзади раздался сонный голос. Девица шевельнулась, умудрившись потянуться так, что даже под одеялом обрисовалось идеальное тело, которое хотелось подмять под себя.

Определенно, это стоило золотого за ночь.

— Почти, — ответил я и покосился в сторону запертых ставен на окнах, сквозь узкие щели проникал наступивший рассвет.

— Где-то должна оставаться еще одна бутылка вина, — сказала девица, заметив, как мое лицо скривилось после очередного глотка.

Я поискал глазами означенную бутылку и почти сразу нашел стоящей на стуле рядом с правой половиной стола. Там же нашлась еще одна тарелка с закусками и кувшин с холодной водой. Догадываясь, что утро будет недобрым, я видимо распорядился принести это в номер заранее. Предусмотрительно с моей стороны, но вполне ожидаемо, не люблю мучиться похмельем после веселых ночей.

— Если хочешь, сюда пришлют другую девушку, помоложе, — донеслось с постели.

— Помоложе? — рассеяно переспросил я, и как был с кубком вина в руке подошел к подоконнику и толкнул ставни.

В комнату ворвался холодный воздух, дохнуло свежестью, за окном открылась улица. Напротив таверны стояли обычные дома средневекового города, грубая каменная кладка, два этажа, на крыше черепица. По выложенному булыжнику мостовой уже спешили люди. Без особого интереса посмотрев на прохожих, я сделал еще один глоток.

— Да, некоторые предпочитают юность и свежесть опыту, — сказала девица.

Как же ее звали? Яна? Яола? А подружку на ночь Сорена — Эльза. Рыжая толстушка веселушка, с профессиональной небрежностью увлекшая рыцаря с первых минут знакомства. В этом отношении бывший воин армии Закатных Островов был не особо привередлив, легко уступая напору, но также быстро теряя потом интерес.

— Считаешь, что у тебя не хватает свежести и юности? — я покосился на лежащую на кровати девицу. На вид не больше двадцати, может двадцати двух, для этих времен уже серьезный возраст, многие женщины к этому моменту уже часто рожали.

— Зато с опытом у меня все в порядке, — улыбнулась Яола. Между пухлых губ сверкнули белые зубы. Она не удержалась и чуть приспустила край одеяла, позволив обнажиться молочно-белой груди. Крупной и в то же время подтянутой, так и просившей в мужскую ладонь.

Я мысленно усмехнулся. Меня дразнили и делали это легко и непринужденно. Цель? Вызвать определенного рода реакцию, заставив уверить, что девица сама ничего и что никого помоложее и посвежее не надо, и что она сама может остаться подольше.

Неплохо. На ком-то другом вполне могло сработать. Точнее, наверняка уже не раз срабатывало, и девица оставалась до тех пор, пока не вытягивала из бедного мужика последние крохи, чтобы потом отправить домой к жене с пустыми карманами.