Все готово, осталось внести небольшие штрихи и можно начинать.

Сорен предупрежден со вчерашнего вечера и знает, что сегодня меня нельзя беспокоить. А главное ни в коем случаен не спускаться в подвал даже если оттуда донесутся странные звуки или вспыхнет свечение. В идеале вообще лучше близко не подходить.

Надеюсь гвардеец не станет валять дурака и послушается.

Я встал в центр пентаграммы.

Медленный вздох. Руки чертят перед собой узоры активации первых знаков колдовского конструкта.

Мир вокруг плавно меняется.

Пространство застывает. Воздух становится неподвижный, безжизненный, тусклый. На периферии зрения, возникает неясное мельтешение, перерастая в мерцание. Но стоит повернуть голову, как оно исчезает и перед глазами вновь предстает заклинательный зал. Каменные стены пропитаны магией, сохранившейся спустя пять веков.

Гранитные плиты пола начинают мелко подрагивать, от меня растекаться в разные стороны тьма. Выложенные в плитах канавки вспыхивают лиловым огнем, воздух делается еще более плотным, хотя казалось, что дальше уже невозможно. На мгновение сжимает грудь и становится трудно дышать.

Пентаграмма пылает. Вдоль стен шевелится тьма, она кажется живой, осязаемой, перетекая одним сгустком в другой, находясь в бесконечном движении, но стоит вглядеться, как все прекращается.

Сияние колдовского рисунка в полу расширяется, захватывая в объятия весь зал, и тьма отступает перед натиском магического пламени, обращаясь в нечто единое с ним.

Аккуратно уложенные в лучах пентаграммы магические ингредиенты вспыхивают, превращаясь в дым. Дым плавно вливается в гуляющие по залу энергетические потоки. Становится холодно, настолько холодно, что из-за рта вырывается пар. Но холод тут же исчезает, по телу прокатывается раскаленный жар, скользя по венам словно оживший огонь.

Кончики пальцев начинает колоть, бьет электрическим током, пробегая по телу сверху вниз.

Бездна. Насколько же мерзкое ощущение. И ведь это только начало, предварительный этап за которым последует основное действо.

Собранная в зале энергия начинает раскручиваться в спираль, а затем раскрывается подобно бутону цветка захватывая меня в центр своего мироздания. Из горла вырывается пустой крик. В висках резко колет, одновременно в затылок будто вонзается сотня мелких иголок.

Вновь становится жарко, а затем так же резко холодно. Переход напоминает рывок, тело мотает из стороны в сторону, с трудом удается устоять на ногах. Сквозь плотно сжатые губы вылетает сдавленное ругательство:

— Проклятье!

Боль пронзает насквозь. Настолько острая и внезапная, что неосознанно вырывается стон. Тело одновременно жжет и морозит.