Воспоминания о бывшей, которая принесла ему столько проблем, явно были лишними. Но, когда они скользили по грани сознания, терроризируя слабыми импульсами его нервные клетки, Егор терял концентрацию.

Алёна, Алёна, везде эта Алёна! Как бы он не старался забыть, как бы не хотел отключиться, она продолжала настойчиво долбиться в его мозг. Егор отпустил турник и приземлился на ноги, но потерял равновесие и приложился плечом о стену. Боль была несильной, но немного отрезвила. Еще один способ быстро прийти в себя.

И как он мог про него забыть!

Егор принял упор лежа и приступил к отжиманиям. Мышцы гудели, по ощущениям трицепс должен был скоро уйти в отказ, но он продолжал с неистовой яростью припадать грудью к полу. Чтобы не думать, не думать, не..!

Перед его мысленным взором возник темный провал окна. Егор зажмурился, и воображение само дорисовало плавные изгибы тела: не очень большую, но красивую грудь, и впалый под ребрами живот. Не по-спортивному плоский, но маняще женственный, с мягкой округлостью у основания.

Черт, не смей…

Двадцать пять, двадцать шесть, двадцать семь…

Егор рвано выдохнул и стряхнул пот со лба. Как ее зовут? Живет на восьмом этаже, как и он. С учетом расположения окон, скорее всего в противоположном конце коридора за лифтами.

Твою мать…

Тридцать, тридцать один, тридцать два…

Двушка или трешка?

Ритмичные сокращения рук неизбежно напоминали о других движениях. Он почувствовал, как неосознанно прогнулся в пояснице и коснулся бедрами пола. Егор зарычал и на следующем подъеме перенес вес с ладоней на кулаки.

Сорок четыре, сорок пять, сорок шесть…

Он вспомнил ее голос и аромат духов, задорный смех и шикарную задницу, которую не могла скрыть короткая шуба. А ее танцы? Егор в изнеможении коснулся пола коленями и лбом, но тут же вскочил и принялся боксировать с невидимым противником.

Впервые спорт не помогал. Впервые тяжелая физическая нагрузка не освобождала мозг от лишних мыслей, а только усиливала их. Толкала к черте, за которую, он знал, лучше было не заходить.

Егор хотел ее — девочку с длинными черными ногтями и серебряным браслетом с черепашкой. Девочку, которая танцевала голой в окне, не подозревая, что ее могут увидеть. Девочку, которая держала его за руки, когда он сам даже не видел ее лица.

Егор с отчаянием выдохнул и остановился — девочку, которая принадлежала другому… Пот капал с лица на пол, стекал между напряженными лопатками вниз по спине и дальше. Рисовал дорожки на его животе… черт, должно было помочь!

Раньше помогало, так почему сейчас нет!?

Он на ходу сбросил штаны и влетел в ванную. Отвернул холодную воду на максимум и заскрипел зубами, заставляя себя терпеть. Ледяные струи полосовали кожу, и каждая клеточка его тела напряглась в ожидании облегчения, которое так и не наступало. Егор выключил воду и растер лицо ладонями, потом опустил глаза и со стоном уткнулся лбом в гладкую плитку стены. Обхватил свое желание ладонью и сжал, понимая, что, если сейчас сломается, назад дороги не будет.