Он уже проходил это раньше, с Алёной. Пальцы двинулись вверх, пряча головку в кулаке. Он может остановиться, он должен остановиться! Ладонь медленно заскользила вниз, замерла у основания. Егор запрокинул голову и улыбнулся. Его сотряс беззвучный смех, который постепенно перешел в стон удовольствия.

Конечно, он может. И остановится.

Только не сейчас, а потом, когда наваждение спадет, и он будет в состоянии мыслить здраво. Егор отпустил контроль, и позволил желанию диктовать свои условия. За прикрытыми веками воображаемая девочка в наушниках встала на колени и приникла к нему губами. У нее не было лица, и Егор подумал, что обязательно нарисует его, когда… удовольствие скрутило низ живота в тугой узел. Он со стоном выдохнул и осел в пустую ванну.

Несколько минут просидел неподвижно, прислушиваясь к ритму собственного сердца, а потом включил горячую воду и вымыл руки. Контраст температур заставил кожу покрыться тысячами мурашек, но Егор этого даже не заметил. Внутри было пусто и гулко, как в давно заброшенном храме. Он заткнул слив и выкрутил воду на максимум, потом лег в ванну и закрыл глаза, принимая неизбежное.

Он обещал вернуть девочке шарм, если заказ выгорит. Заказ выгорел. Егор прикрыл глаза кончиками пальцев, понимая, что эта отмазка — чистой воды самообман. Он же взрослый, адекватный мужчина… адекватный ли?

Егор подумал про сумку, оставшуюся в багажнике машины, и сжал пальцы в кулак. Пару раз коснулся им лба, собираясь с мыслями и, наконец, разрешая себе быть собой.

Найти соседку в домовом чате не составило труда. Егор больше времени потратил на то, чтобы заставить управляющую компанию предоставить к нему доступ. И все же, увидев на месте аватарки фотографию черного букета, испытал разочарование, очень похожее на облегчение.

Визуализация объекта желания всегда работала на укрепление его намерения, но в случае русалки с лисьими ушками ему с самого начала приходилось выезжать на воображении. Он ничего про нее не знал, даже имени. Егор сжал черепашку в кулаке и улыбнулся.

Включил графический планшет и загрузил последнюю работу. Увеличил лицо девушки с щитом на весь экран и задумался. Какой у нее был нос? А форма глаз? Губы у соседки наверняка пухлые и розовые… Егор выбрал нужную кисть и набросал те черты ее внешности, в которых был уверен: темные кудри и сногсшибательную фигуру.

И сам не заметил, как увлекся. Он рисовал на чистом вдохновении, и, только закончив черновой набросок, понял, что больше не испытывает навязчивого давления в груди. Творчество победило желание, но укрепило намерение. Раньше такое с ним никогда не случалось.