— А что, молодежь тотально приучена питаться салатами? — спросил он, вытирая губы салфеткой.

— А что в этом странного? — вопросом на вопрос ответил Каспар. — Салаты полезны для здоровья и на них не растолстеешь. Абсолютно закономерный выбор молодого человека, особенно женщины.

— Люди вроде нас выбирают, по большей части, мясцо. Странно получается, достигнув определенного возраста и статуса, мужчины забывают о здоровье?

— Ну я бы не сказал. Просто заботятся о нем уже не так сильно, как в молодости, и позволяют себе идти на поводу у аппетита. Если устроился, жизнь наладил, чего-то достиг — можно ведь и для себя что-то приятное сделать.

Вот тут лицо Маркуса едва не перекосилось в недоверчивой гримасе. Давно известно, что именно молодежь на свое здоровье забивает болт, особенно если его, здоровьица, в достатке. И никто не трясется за него так, как старики, уже одной ногой стоящие в могиле. Это, черт бы ее побрал, аксиома человеческой психики, известная еще со времен Аристотеля и Протагора, тут воспитывай или не воспитывай, но хомо сапиенс в принципе не способен ценить то, чего у него много, и можно только догадываться, каким образом произошли такие изменения в способе мышления людей двадцать пятого века.

— А вы, Янек? Достигли, устроились? С работой все в порядке, а все остальное? Кстати, ничего, что я спрашиваю? Ну там, вдруг не принято или еще что…

— Абсолютно нормальный вопрос. У меня все хорошо. Две жены, пятеро детей, хорошая должность и полный достаток. Удручает только, что место в пилотском кресле приходится, можно сказать, выпрашивать, но больше мне жаловаться не на что.

— Вы мормон или мусульманин?

— Я атеист. Ислам у нас вне закона, а кто такие мормоны — вообще без понятия. Не слышал о такой религии.

— Получается, многоженство разрешено? — удивился Маркус.

Янек удивился не меньше:

— А с чего бы оно должно быть запрещено?

— Воистину, другие времена — другие нравы. А почему ислам запретили?

— Антигуманная религия. Христианство, допустим, учит — «не убий, не укради, люби ближнего своего». Это приемлемо. Ислам проповедует обратное: обман неверного — подвиг, а за убийство оного и вовсе семьсот семьдесят семь гурий в раю ждать будут. Так что если у вас найдут Коран или застанут за совершением исламских обрядов — изгнание. Без апелляций, без вариантов, без промедлений.

— Понятно. Не могу сказать, что это меня сильно печалит. С другой стороны — а как же право на свободное вероисповедание?

Каспар отправил в рот последний кусок колбаски, проглотил, вытер губы салфеткой и сказал: