— Можно подавать завтрак.

Джеймс, его личный повар вот уже двадцать лет как, почти сразу вкатил в кабинет столик с расставленными тарелками.

— Овсяная каша с фруктами, сэр, на второе яичница с беконом и йогурт на десерт.

— Превосходно, — одобрил Виттман.

— Приятного аппетита, сэр.

Он дико ненавидел овсянку. Да, Джеймс готовит ее лучше всех на свете — всего лишь по этой причине тогда еще молодой повар получил свою завидную должность. Пирог со свежей дичью, пудинг или биточки приготовит и дурак, а вот приготовить блюдо, дико ненавидимое клиентом, так, чтобы тот мог его есть — это уже талант. Джеймс, разумеется, даже не подозревал, что его патрон ненавидит овсянку: времена, когда люди могли делать то, что хотели, давно прошли, здоровое питание превыше чревоугодия, а раз так, то и повару совершенно необязательно знать о нелюбви Виттмана по отношению к овсянке. Умение держать при себе свои эмоции, симпатии, антипатии — важнейшее качество для великого человека.

Хорст Виттман был Первым Рейхсминистром. Первым лицом в государстве и, неофициально, первым на планете. Главнейший над четырьмя миллиардами.

Настенный экран ненавязчиво пиликнул и высветил синим имя входящего контакта: снова министр обороны. Странно, предыдущий его доклад о внеземном корабле на орбите был красным, ибо высочайшая степень потенциальной угрозы. А теперь вдруг — синий, низший приоритет, хотя министр обороны Эрхарт по «синим», предельно маловажным делам Виттмана не беспокоил, предпочитая разбираться самому. Впрочем, что гадать, принять звонок — а дальше все станет ясно.

— Слушаю.

На экране появилось квадратное, типично солдатское лицо Эрхарта.

— Приятного аппетита, сэр. Тревога ложная, это не инопланетяне. Корабль земной.

— На орбите внезапно появляется земной корабль, причем не наш, а вы говорите — ложная тревога? Через двадцать минут у разведчиков полетят погоны и головы, а вы маркируете это синим? Алекс, а у вас точно все в порядке с пониманием приоритетов?

Виттман выговорил это с печально известной интонацией, от которой у людей иногда начинался нервный тик, но Эрхарт остался спокоен.

— Не тот случай, сэр, разведчики не виноваты, и мы по-прежнему единственная космическая держава. Это корабль, пропавший во время первого межзвездного полета почти четыреста лет назад. «Пионер». Его по ошибке приняли за чужака и подняли тревогу, если бы не ваше указание в подобном случае ставить вас в изв…

— Отлично, ложная, значит ложная. Детали?

— Как и предполагалось, девиация. Корабль отчалил в середине двадцать первого века и за два прыжка отстал от времени почти на четыре столетия.