Для себя Элен решила, что с хозяйкой нужно как минимум держать ухо востро. Девушка никак не могла понять её. А ведь Элен думала, что неплохо разбирается в людях. Но Катрин поставила её в тупик почти с самого начала, и продолжает удивлять и по сей день. Вообще весь старинный особняк Гиллроев представлял собой одну сплошную загадку. Постоянно занятый на работе хозяин дома, его мраморная жена, оба словно сошли с картинки о жизни аристократов, да и замашки у них соответствующие, но при этом уверяют, что не имеют ничего общего с дворянским древом. Обычные богатые промышленники. Дворецкий, пропитанный до мозга костей средневековыми традициями и ханжеством. Душевно больной старший сын хозяйкой четы, скрывающийся в бесчисленных комнатах огромного дома, как фамильный призрак. Три уволенных до прихода Элен няни…

Одни только непоседливые двойнята не вызвали у девушки никаких подозрений. Элен и сама не заметила, как привязалась к этим шалопаям. Мысли о хозяйских детях тут же вызвали у девушки грусть. Прошло всего пять дней, а она уже соскучилась по родным. По маме, по отцу, по Тони. Младший братишка наверно уже весь извёлся, ожидая, когда сестра вернётся на выходной. Ну что ж, завтра она добросовестно отстоит вахту на званом ужине, а в воскресенье с утра вызовет таксомотор и поедет домой. Первая рабочая неделя на новом месте показалась Элен чересчур растянутой и переполненной событиями. И кто после этого посмеет утверждать, что неприметная работа скромной няни проста и неинтересна?

* * *

«Невидимка» не скрывал отвращения и брезгливости, рассматривая этих парней. Похожи как братья (они что — все ТУТ родственники?). Все трое одинаково небриты, обуты в грубые башмаки, одеты в потёртые кожаные куртки, на коротко стриженых головах засаленные котелки, в прищуренных глазах жажда наживы. Крепкие руки, грязные ногти, гнилые зубы. У одного неправильно сросшийся, некогда сломанный нос, у второго шрам на левой щеке в виде звёздочки, у третьего не было правого уха. На вид матёрые уголовники, по которым давно плачет виселица. По сути таковыми и являлись. «Невидимка» не любил подобный тип людей. Как-то сильно резался в его представлении образ трудовых пролетариев с узколобыми рожами этих бандитов.

Но выбирать было особо не из кого. Руперт лично поручился за каждого из этой троицы, заверив террориста, что проблем они не создадут. Мол, очень надёжные и проверенные ребята, настоящие народные борцы за правое дело. И вот теперь, с кислой миной рассматривая этих бегемотов, «Невидимка» думал, что Руперт не иначе как издевается над ним. Впрочем, кому как не ему знать, на что способны эти уголовники. «Невидимка», после внепланового делового разговора с правой рукой Манфреда, ещё больше убедился в том, что этот острый на язык тип занимает не последнее место в криминальной иерархии столицы.