сожаления.

— Тася, хватит уже грустить, — Олеся решительно ворвалась в магазин под конец

рабочего дня, широко улыбаясь и пытаясь приободрить меня. — Сегодня мы идём

развлекаться. Никаких отказов!

Я устало взглянула на неё.

— Лесь, мне совсем не до развлечений. Я просто хочу пойти домой и лечь спать.

Она подошла ближе, внимательно посмотрев мне в глаза.

— Ты посмотри на себя! Ты же бледная, как призрак! — воскликнула она и тут же полезла

в сумочку. — Нет, так дело не пойдёт. Сейчас мы это исправим.

Олеся достала небольшую косметичку и протянула мне пару тюбиков и карандаш. На

упаковке ярко выделялась надпись: B.COLOUR PROFESSIONAL.

— Вот, это тебе обязательно поможет. Я сама пользуюсь уже годами, и тебе советую. У

них шикарные румяна и помады, и особенно этот карандаш для губ. А термотушь – это

вообще спасение. Даже если прорыдаешь полвечера, ничего не потечёт. Проверено лично!

Я удивлённо посмотрела на упаковку. Косметика выглядела яркой, стильной и

современной.

— Первый раз слышу про них…

— Ну ничего, — подмигнула Олеся. — Просто начни с румян и вот этой нюдовой помады.

Поверь, ты засияешь. Смотри — тон 615, мой любимый. Подчёркивает губы, но выглядит

естественно.

Я подчинилась — не потому что верила, что макияж решит мои проблемы, а потому что

хотелось сделать Олесе приятно. Мы стояли перед зеркалом, и я увидела, как буквально

за пару минут моё лицо стало живее. Румяна освежили щёки, губы приобрели мягкий, но

выразительный оттенок, а ресницы – ну да, действительно, тушь не подвела.

— Вот теперь другое дело, — кивнула Олеся. — Пойдём. Сегодня ты снова будешь жить, а

не существовать.

Я посмотрела на себя в зеркало, и впервые за долгое время в отражении увидела не

разбитую, уставшую девушку, а женщину, которая ещё может быть красивой. Сильной. И

свободной от прошлого.

Залим

Каждый день я пытался дозвониться до неё. Писал, звонил, ждал у цветочного магазина,

но Тася будто растворилась. Она больше не отвечала. Не выходила. Даже не поднимала

глаза, если случайно проходила мимо меня. Её молчание было хуже любого крика.

Раньше я был уверен: если женщина однажды была со мной, значит, она не сможет меня

забыть. Но Тася разрушила все мои иллюзии. Она не просто ушла — она вычеркнула меня.

И, впервые в жизни, я почувствовал не раздражение и не уязвлённое самолюбие. Я

почувствовал страх.

Каждый вечер я сидел в машине, у её подъезда, надеясь хотя бы мельком увидеть, как

она возвращается с работы. Иногда я привозил ей сладости, любимый сок, горячую еду.

Но пакет оставался на лавке, нетронутый. Я уезжал только когда становилось слишком