От переизбытка эмоций рядовой Васкес, забив на субординацию, заключил меня в «медвежьи» объятия своих усиленных сервоприводами ручищ. К счастью собственная мобильная броня позволила моей укрытой за литыми броне-пластинами тушке без трагических последствий пережить этот чересчур душевный натиск оправившегося от ранений товарища.
— После боя обниматься будите, девочки, — хмыкнул сзади це-стож, возвращая Алонсо с небес на землю. Приятель поспешно отскочил в сторону, а пребывающий в далеко не лучшем расположении духа Члюфа продолжил, обращаясь уже персонально ко мне:
— Варламов, почему сразу в казармы не прибыл, как положено? Тебя ж сходу пригодным к строевой признали, и почти сразу по прибытии из медблока в мое распоряжение отправили! И не надо делать таких удивленных глаз, це-деж! Разумеется, о твоем возвращении в цитадель, как непосредственного командира, меня тут же поставили в известность!
— Но!..
— Молчать!.. Решил, раз все бойцы твоего дежа в лазарете, можно не торопиться⁈ Отпуск себе устроил, говнюк! Даже на боевую тревогу прибыть в расположение не соизволил! Да я тебя за такие фортеля!..
— Господин це-стож, я не!..
— Молчать!.. По всей строгости ответишь у меня потом! Но сейчас не до внутренних разборок!.. Как видишь, один из твоих жал вернулся-таки в строй! И пока ты неведомо где прохлаждался, мне лично пришлось нянькаться с этим подкидышем! Так что принимай, Варламов, командование своим, гм, основательно поредевшим дожем, и слушай боевую задачу!..
— Выходит, еще трое наших вместе с тобой, командир, из плена сбежали? Марина, Мих и Сыч? И сейчас они в медблоке восстанавливаются? — продолжал засорять радиоэфир своим неуемным трепом Алонсо. Но я бойца не одергивал, ведь необременительные обязанности санитаров, из-за плачевного состояния дежа возложенные Члюфой на наш тандем, делали нас эдакими фрилансерами на поле боя. К тому же, выделенная на целый деж радио-чистота, по сути, использоваться сейчас могла только между нами двоими, и можно было, без опасения кому-либо помешать, свободно переговариваться по внутренней связи друг с другом, как по телефону.
— Угу, — кивнул я и, заняв позицию на приглянувшемся участке траншеи, дал короткую очередь по мелькнувшей между махинами гэц-пожирателей изящной фигуре керх-летуна. Увы, промазал. Тяжелые автоматные пули впустую срикошетили от прочного, как гранит, хитина в подбрюшье пожирателя.
— Мне тоже в капсуле тамошней после операции пришлось почти сутки отмокать. Думал рыбой стану в бульоне том мутном. Однако обошлось. Продержали сутки и выпустили, как видишь. Зато всего за день раны там заросли так, будто пару месяцев их старательно бинтовал, — едва не взахлеб делился впечатлениями Алонсо. Параллельно со мной, он пристроился на другой стороне траншеи, и тоже выпустил пару коротких очередей из «рогача» по кишащему врагами небосводу.