Я знаю, что у Вайолетт на этой неделе дневные смены. Пока доберусь и проведу час в душе, оттирая грязь с кожи, она уже должна вернуться. Я все не могу решить: предупредить ее или устроить сюрприз. В раздумьях в голову приходит одна мысль.

— Кто-нибудь связывался сегодня с Джеком? Сказали, что мы возвращаемся? — спрашиваю я, помогая парням загружать грузовики и фургон.

— Нет, позвоню ему завтра, позовем его на пиво, введу в курс дела. Ему до сих пор важно чувствовать себя причастным, — отвечает Шеф с усталой усмешкой. — Но сегодня я хочу просто превратиться в овощ.

Я киваю. Идеально.

Опп толкает меня локтем, когда мы забираемся в кузов неудобного зеленого вездехода, на котором поедем домой.

— Как думаешь, что бы сказал Джейкоб о тебе и его сестре? — спрашивает он.

Я смотрю в окно.

— Я много об этом думал, — признаюсь честно, машинально потирая бедро — оно ныло всю ночь. — Он знал, что Ви мне небезразлична. Мы говорили об этом лишь однажды, но он сказал, что всегда верил: рано или поздно я стану частью его семьи. И просил меня все не испортить.

— Это было после того, как ты выгулял дочку шерифа Миллера вместо него и украл из ее телефона видео, где он заснят при взломе? — уточняет он, все еще глядя в окно. Когда я не отвечаю, он поворачивается ко мне и начинает смеяться. — Может, тебе он этого и не говорил, но мне проболтался. Как-то по пьяни, за пару месяцев до того, как... ну, сам понимаешь.

Он замолкает, так и не произнеся «до его смерти». Прошло пять лет, а мы все до сих пор избегаем этих слов.

— Сказал, что стал хотшотом только потому, что ты однажды спас его задницу и это стало для него своего рода амнистией.

Я сглатываю.

— Сказал, что ради этого ты отказался от Ви, и он всегда жалел, что попросил тебя о той услуге, потому что считал, что вы созданы друг для друга.

— Почему же он мне этого не сказал? — спрашиваю я, не особо рассчитывая на ответ.

Опп жмет плечами.

— У каждого свои сожаления, кто знает?

Он снова переводит взгляд на окно.

— Ты уж только не обижай ее, а не то мы все надерем тебе зад.

Я усмехаюсь и шутливо бью его по руке.

— Слушай, если я это запорю, то сам подставлюсь под любой удар.

Достаю телефон и проверяю время: осталось совсем немного.

Я, блядь, не могу больше ждать.



Большую часть пути я дремал, и тело наконец-то расслабилось после долгих дней на выезде. Уже прошел слух, что после обязательного отдыха нас могут перебросить в Монтану, а значит, у меня есть всего пара дней, чтобы побыть с Вайолетт и Холли.

Ушел час времени и весь запас горячей воды в баке, чтобы наконец отмыться. По пути я сделал несколько остановок, так что, когда в половине седьмого подъехал к дому Вайолетт, все мои мысли были только о том, как я буду ее целовать. Я представлял, как поведу их ужинать, как мы, может, поиграем с Холли в Кэнди-лэнд и как устроимся все вместе на диване. Я до боли жаждал того чувства покоя, которое дарят мне только они. Поэтому, когда увидел на дорожке машину Мэй, а машины Вайолетт не обнаружил, сердце неприятно сжалось.