Отщепенец никогда не сталкивался с неубиваемыми противниками, и мог воспринять мой рассказ, как обычную байку перепуганного новичка. А что случается с теми, кто относиться к ним недостаточно серьёзно, я уже вдоволь насмотрелся.

Но Лёд меня приятно удивил. Даже с одной рукой он умудрился завершить начатое мной дело — обезглавить людоеда и не подставиться самому. Могучее тело дикаря мелко дрожало, и беспорядочно дёргалось, словно гигантская марионетка, которая оказалась в руках неопытного кукловода. А иногда вслепую шарило по сторонам руками, будто в поисках потерянной головы.

— Занятно, — цокнул языком разведчик, не отводя от него взгляда. — И долго он так будет?

— Понятия не имею, — честно ответил я. — Прошлого такого мы порубили на части и сбросили с обрыва в реку.

— Неужели у него новая голова отрастёт? — удивился он.

— Лучше это не проверять. А где она, кстати?

Я кое-как встал сначала на четвереньки, а уж потом принял вертикальное положение.

— Вниз укатилась, — признался Лёд.

— Надо бы её найти.

— Да, пожалуй. Ты молодец, можешь отдыхать. А нам тут ещё прибраться нужно…

На лестнице послышался дробный топот, и вскоре там показались Хруст с Двойкой. Явились, не запылились, защитнички! Я хотел было их язвительно поприветствовать, но слишком расслабился. Бортовой компьютер решил, что раз опасность миновала, то можно дёрнуть рубильник. Перед глазами резко потемнело и меня затянуло во тьму.

Очнулся я на жёстком топчане, завёрнутый в покрывало. Несколько секунд непонимающе пялился в низкий потолок из досок, пока сообразил, что меня перенесли в один из уцелевших домов. Кольчуга отсутствовала, как и большая часть одежды. Раны оказались обработаны, кровь смыта, а пострадавшее бедро стягивала новая повязка. Тот недобиток от меня едва кусок мяса не отгрыз, но сейчас укус почти не доставлял беспокойства. Значит, времени прошло немало.

Я осмотрелся по сторонам и обнаружил в крохотном помещении ещё несколько лежанок, на одной из которых тихонько сопела Лиффия. Всё ясно. Воины не стали оставаться в крепости, перенеся лазарет в другое здание. Но решение остаться в разорённом селении мне совсем не нравилось. Здесь чувствуешь себя живой мишенью, которая всё время под прицелом.

С топчана я смог спуститься только с третьей попытки. Тело стало каким-то деревянным и слушалось с большой неохотой. Зато протез восстановил семьдесят процентов масла. Видимо, за счёт моей крови, которой сильно поубавилось. Отсюда и слабость.

Я добрёл до дверного проёма, укрытого плетёной циновкой, и прошёл сквозь неё в следующее помещение. Здесь было гораздо светлее благодаря нескольким окнам. Судя по всему — местный бар, где царили разгром и хаос. Столы перевёрнуты, посуда разбита, а на полу множество подозрительных пятен. Тут не всякая клининговая служба справится.