Чем больше вокруг мишеней, тем меньше шанс, что будут целиться именно в тебя.

Подстреленный обречён, даже если рана не серьёзная. Кое-кто из охранников бросился за нами в погоню, а через минуту со стороны северной заставы послышались частые удары гонга. Теперь про наш побег знает вся каторга. Тем временем на небе заалел полумесяц главного планетоида, из-за которого вот-вот должно показаться светило. Затмение подходило к концу и у нас в запасе оставались считанные минуты.

Хотя вокруг темнота ещё не расступилась окончательно, и стрелки с платформы лишь впустую расходовали снаряды. Мы же нарочно бежали врассыпную, стараясь не сбиваться в кучки. Мимо меня лишь однажды просвистел охотничий болт, обдав резким порывом воздуха. Знай я, как правильно креститься, непременно бы себя осенил. На всякий случай.

Неверующих в окопах нет, а уж под обстрелом — тем более. Мне сейчас любая помощь пригодится.

Любой здравомыслящий беглец постарался бы максимально дистанцироваться от платформы и заложить крюк, но вместо этого все рванули прямо на неё. Иного выхода у нас нет. Как я и опасался, встревоженные часовые подожгли костры, а одна из огненных стрел запалила неглубокую канаву, что шла вдоль узкого ущелья. Подготовились, уроды.

Туда складывали отходы с лесопилки, обильно политые горючим маслом. Так аборигены называют сырую нефть, чьё месторождение строго засекречено. Бочки привозят откуда-то с юга, а содержимое используют в качестве жидкости для растопки и освещения жилищ. Характерный запах ни с чем не спутаешь.

Так что даже при высокой влажности подсветка всех секторов обстрела обеспечена — нефть даже вода не способна потушить.

Наш вынужденный манёвр не мог пройти незамеченным, и на платформе явно засуетились. Внизу деревянные укрепления охранял десяток солдат, но почуявшие близость свободы наёмники буквально разметали их по сторонам. Тот же Чага уложил минимум троих, будучи вооружён простым мечом. За ним просто не поспевали, а его силуэт размазывался в пространстве. Что ни говори, а Багровые своё дело знают.

Без потерь с нашей стороны не обошлось, только большую часть убитых записали на свой счёт стрелки.

Одного из бегущих каторжников на моих глазах пронзили насквозь. Охотничья стрела рассекла ему живот, а острый наконечник вышел со спины. Беднягу отшвырнуло в сторону, словно безвольного манекена. Помощь ему уже не требовалась, но возле распростёртого тела внезапно притормозила перепуганная Осень. Её приятель-кузнец вместе с ещё несколькими вооружёнными беглецами чуть задержался, чтобы отсечь одиночек, бросившихся за нами в погоню. Так что волшебный пендель пришлось прописывать лично.