— Чтоб мне сдохнуть! Да это тот самый бешенный жук, который жрёт всё подряд!

— Гонишь! — мотнул головой Широ. — Его ж грохнули давно.

— Точно он, я его узнал…

— Кстати, — спохватился я, обернувшись к Хрусту. — За что тебя на костёр определили?

— Переломал руки нескольким идиотам, пытавшимся отобрать еду, — как ни в чём не бывало ответил он. — А когда меня хотели наказать, ещё одному отгрыз лицо.

— Занятно…

— Говорил же, это долбаный каннибал! — продолжил истерично настаивать Жмых. — Он своих жрал, когда его поймали. Надзиратели сами шептались, им врать незачем.

— Это правда?

— Я хотел восстановить Связь, — с отчётливой ноткой грусти проскрипел рой. — Думал, это поможет. Голод меня не мучил, но я слишком долго был один. Теперь у меня есть хозяин и новая цель, больше мне ничего не нужно.

— Отлично. И, кстати, ты ведь больше никого не будешь есть?

— Только по твоему приказу, хозяин!

— Вот видите, — ухмыльнулся я. — Он хороший. Будете вести себя прилично — и никто не пострадает.

— Решил пойти против нас? — покачал головой Чага. — Вы не воины, а грязное отребье, возомнившее о себе слишком много. За вами даже численного преимущества нет, хотя оно вас бы и не спасло.

Здесь командир слегка передёрнул карты, ведь троица выживших каторжников предпочла держаться от всех нас подальше. Двое из них имели ранения, так что присоединяться к Чаге они точно не спешили.

— Я тебе, пердун старый, глаза вырежу! — прошипела Двойка, едва сдерживаясь. — Давай посмотрим, кто из нас настоящий воин⁈

— Остынь, — осадил я Двурукую. — И ты, Чага, тоже. Боишься, что каплю крови учуют, а сам хочешь устроить резню. Не очень разумно, как мне кажется.

— Лучше себе отсечь руку, если она не слушается, — заявил самурай. — Ты сам захотел войны!

— У меня и в мыслях не было на тебя нападать. Напомни, кто только что хотел избавиться от раненых?

— Только тяжёлых, из-за них нас всех выследят и догонят. Это вынужденная мера.

— Повторяю: собаки не опасны. И сейчас это докажу.

Я с кряхтением поднялся на ноги, закинув арбалет за спину, после чего направился прямо к недоумевающим наёмникам. Мои телохранители против такого безрассудного поступка решительно запротестовали, и только мой приказ заставил их остаться на месте. Заодно я проверил, как работает пресловутое подчинение. Двойка обозвала меня всякими нехорошими словами, но останавливать не стала. Хруст же молча встал, переминаясь с ходули на ходулю и многозначительно покачивая мечом.

Чага презрительно фыркнул, но всё же повторил мой манёвр, выйдя из-за спин подчинённых. Меня он не боялся совершенно и всячески это демонстрировал. Даже клинок опустил.