Я послушался, перед тем поискав взглядом Тетыщу с Викой — их как корова языком слизала. Ну еще бы: когда рядом стреляет танк, приятного мало.

Мехвод спросил:

— Босс, это вы титана ушатали? Как?

— Всех бездушных подчинил скейр — тварь, которая навела их на ваш штаб. Я освободил их из-под контроля и отвел подальше. Разрушитель и костегрыз оказались рядом и сцепились.

— И костегрыз сдох? — обрадовался наводчик.

В ушах трижды щелкнуло на фоне отдаленного грохота, что означало три выстрела. Надо полагать, эти щелчки как-то разгружали орган слуха.

— Скорее всего, сбежал, — сказал я. — Но отпечаток на башке разрушителя был точно от его руки-кувалды.

— Да мы счастливчики! — отозвался мехвод.

И опять: щелк, щелк!

— Не шевелится, — отчитался наводчик.

Я высунулся из люка, прочел системку разрушителя.

— «Активность» — четырнадцать процентов.

— Надо еще три-четыре выстрела, — прикинул наводчик.

Щелк! Щелк!

— Черт, это был последний снаряд.

— Точно? — спросил я.

— Сто процентов. И че делать? Пули его не берут? — поинтересовался мехвод.

— Не берут. Мое оружие, — я поднял «Нагибатор», — тоже.

— Намотаем на гусеницы! — с азартом выпалил мехвод.

— Нет, я его добью. У меня ручные гранаты остались.

— Но нужно попасть…

— Попаду. Не стрелять! — рявкнул я. — Ничего не делать!

Своим тоже написал:

«Не стрелять. Иду добивать титана» .

Я вылез на броню и услышал автоматную очередь. Выругался:

— Кому сказано «не стрелять»⁈

Ответил Рамиз:«Это я обозначился. Всё, сворачиваюсь» .

У титана осталось пять процентов «активности». Включив «Ветер», я помчался к нему, доставая гранаты. Прыгнул, пролетел метров тридцать и опустился на его грудь, прямо на разбитые пластины брони, между которыми выступала бурая жижа.

Титан судорожно вздохнул — поверхностно и резко, как умирающий, — я покачнулся, но устоял. Побежал, перепрыгивая с пластины на пластину, собрался заскочить на лицо, но понял, что живого места там нет: сплошное месиво из костей, плоти и бурой юшки.

К горлу подкатила тошнота.

Вот прыгну — и провалюсь. Движимый иррациональным страхом, я спикировал на антигравах на скуловую кость. Правый глаз был выбит, зияла черная глазница. Клыки тоже выбило взрывом, часть морды опалило. Я приготовился бросать гранаты и удирать, но в какой-то краткий миг пожалел поверженного исполина.

Попытался подчинить титана… и будто бы стал им. Обрушилась такая боль, что я чуть сознание не потерял.

Нет! Или они, или мы!

Выдернув чеки, одну гранату я бросил в дыру между зубов, вторую — в глазницу. Оттолкнулся, прыгнул. Приземлился, упал…

Шлем танкиста я не снимал, и взрыв прозвучал приглушенно.