— Так, получается, этих штук две? — уточнил Макс. — Одна в той части острова, другая в этой? Или это одна и та же тварь? Было сказано, какую из них нам следует найти?

— Нет, пофиг какую. И, скорее всего, это одна и та же хрень.

Я достал из кармана кусок брони, отвалившейся предположительно с НЕХ, протянул Тетыще.

— Ты говорил, что у Гали отменный нюх. Сможешь за оставшееся время натаскать ее, чтобы она помогла найти тварь?

Бергман забрал пластину, повертел в руках.

— Постараюсь. Думаю, все получится. Питомцы перестают быть животными в привычном понимании этого слова — система дает им разум.

Я поискал взглядом Кроша. Как любой свободолюбивый представитель кошачьих, он где-то гулял сам по себе. Но стоило мне захотеть его увидеть — так он прибежал и запрыгнул мне на колени. Рука непроизвольно скользнула по пушистому меху.

Напоследок я распорядился:

— Группа, которая выдвигается со мной, отбой через пятнадцать минут. Выдвигаемся в пять утра.

— Мне нужен хотя бы час для работы с Галей, — сказал Тетыща.

— Ты терминатор, тебе сон не нужен, — усмехнулась Вика.

— В девять ты должен спать, — сказал я. — Любой ресурс конечен. Всё, отбой.

— Какой отбой? — возмутился Сергеич. — А пожрать?

Марко Виллануэва улыбнулся и раскинул руки.

— Извольте к столу!

Ужинали мы сиопао — местными паровыми булочками со свининой, добытой нашими охотниками. Марко готовил их на пару в бамбуковой корзине, и пахло почти как от мантов в узбечке у Губернского рынка в Самаре. Тесто мягкое, тает во рту, внутри сочная начинка с бульоном, который норовил брызнуть на подбородок. Свинина жирнее, чем баранина, но после суточной беготни организм требовал именно жира.

Вспоминались слова Макса, что свинья не просто друг, но и родственник человека, и свинина теряла вкус. Так мы доживем до поры, когда свиньи станут нашими компаньонами, как собаки.

«Ну теперь-то я смогу поспать?» — думал я, направляясь к себе в капсулу. Нашествие саранчи, инопланетян, титанов, ядерная война — ничто не поднимет меня с постели.

Вырубился я, как только выключился свет.

Будто бы окутанный черной мягкой ватой, я слышал какие-то удары, голоса. Они застревали в вате и с трудом достигали ушей, я продолжал спать. Но удары становились всё отчетливее.

Сперва накатила злость, появилось желание разорвать того, кто нарушил мой сон, и я зарычал. Потом пришла мысль, что случилось страшное, и тревога заставила меня открыть глаза. Стоило мне шевельнуться — включился свет, ослепил, на пару мгновений дезориентировав.

В углу поля зрения мигал конверт от Джехомара с пометкой«Очень важно» .