Но реакция патриарха, виновато вжавшего голову в плечи, мне понравилась. Своим авторитетом и властью я его по-прежнему легко продавливаю. А значит, он остается мне весьма полезен. Служит эдаким громоотводом.

— Государь, убери Гедеона… Христом Богом прошу. Иезуит он… — глухо выдавил Феофан.

— А вот ты смотри в оба. И если будут у тебя железные доказательства, что он с иезуитами якшается — сразу ко мне. За такое я его сошлю куда подальше. Может, даже в Америки, — с холодной усмешкой ответил я.

А затем шагнул к отчаявшемуся патриарху и по-свойски обнял его за плечи.

— Чего робеешь, друже мой? Не могу я сейчас раскидываться умными людьми. А уж чего-чего, но ума Гедеону не занимать. И в Вильне, и в Кракове учился, в Киеве опять же…

Я подошел к стоящему Феофану, приобнял его.

— Ты мой патриарх. А он… Философию хорошо знает, в математике разбирается. Но самое главное — ни ты, ни кто-то другой его смять не смог. И в Славяно-греко-латинской академии у него всё хорошо. Я сам лично проверял: и мыслит правильно, и незнатных примечает, таланты ищет… Я такими людьми разбрасываться не буду, — уже словно бы по-дружески объяснял я Феофану Прокоповичу.

— Усмири его гордыню Господи, Гедеона этого, — сказал Феофан, вздевая руки к небу.

— Давай поснедаем! Чай мне привезли лучший! Китайский император передал, — сказал я.

Китайские власти отреагировали на наше появление в регионе. Ведь Средняя Азия — это вассалы России. А там джунгары, называемые в Китае айратами, никак не уймутся. И китайцы-маньчжуры проигрывают джунгарам. Вот так вот… Разбираться еще с положением дел и разбираться.

Мы с ним ещё попили чаю из самовара. Эти пузатые красавцы становятся всё более популярными и уже начинают своё триумфальное шествие по всей стране. О многом поговорили, в том числе и о старообрядцах, среди которых, как оказалось, начинается своего рода внутренняя война — нашлись там свои непримиримые.

Дважды в кабинет заглядывал Макаров, тем самым показывая, что меня ждут и другие встречи. Как бы там ни было, раньше считалось, что патриарх — это второй человек в государстве. И пусть сейчас, после долгого местоблюстительства патриаршего престола, роль и значимость первосвященника Русской православной церкви всё же сильно упали, все равно два государя разговаривают. Кто может этому противиться? Тем более, что и канцлер мой сейчас должен быть в Австрии и подталкивать австрияков активнее действовать в войне с турками.

В какой-то момент Алексей Васильевич Макаров подошёл ко мне и чуть слышно шепнул на ухо:

— Ваше Императорское Величество, Голицын докладывать будет, что турок добить не вышло. Ушли они за Днестр. Выставили заслон, пожертвовали им, но ушли. Как бы не целая треть спаслась.