Никто в суматохе бегства не заметил, как Кемаль, придержав коня, оказался чуть позади визиря. Бинбаши уже несколько месяцев состоял на жалованье у русского Тайного приказа. Золотые ефимки, щедро переданные через греческих купцов, и гарантия получения земель в России сделали свое дело.
И сейчас, глядя на сгорбленную спину своего благодетеля, Кемаль понимал: живой визирь, даже проигравший, может попытаться собрать новые силы. Мертвый визирь означал окончательный паралич Османской империи.
— Мой господин, — Кемаль приблизился вплотную, перекрывая гул бегущей толпы. — Вы ранены? Вам нужно воды?
Ибрагим-паша, не ожидая подвоха, с благодарностью повернул голову к своему верному офицеру.
— Нет, Кемаль… Ранена моя душа, и вода тут…
Он не договорил. Рука бинбаши взметнулась с змеиной быстротой. Узкий, отравленный кинжал, припрятанный в рукаве, с мягким хрустом вошел визирю точно под челюсть, пробивая гортань и уходя глубоко в мозг.
Глаза Ибрагим-паши широко распахнулись в шоке и неверии. В этот последний миг своей жизни великий визирь, интриган и спаситель империи, понял самую горькую истину. Он всю жизнь ждал удара в спину от янычар, от султана, от неверных, но смерть пришла от того, кому он доверял больше всего. Из горла старика вырвался лишь булькающий хрип. Он начал медленно заваливаться на бок.
Кемаль ловко выдернул клинок, вытирая его о гриву коня, и истошно, перекрывая шум толпы, закричал:
— О, горе! Шальная пуля неверных! Великий визирь убит! Спасайтесь, братья!
Тело второго человека Османской империи с глухим стуком рухнуло в придорожную пыль, и уже через мгновение сотни копыт обезумевшей, бегущей армии начали втаптывать его в землю, стирая в кровавую кашу память о том, кто еще утром повелевал судьбами миллионов.
А в это время отряд конных, ряженных под турок, только ждал отмашки, чтобы прибыть к месту. В таком хаосе уже никто и не спрашивал, с какого полка, что за отряд… Так что несколько часов эти воины просто шли в толпе.
Нужна была армейская и личная казна визиря. А визирь не нужен был.
Зачем он, такой деятельный, когда война только набирает обороты? Когда России нужно свалить этого Левиафана — Османскую империю? А там еще и европейцы собираются действовать, пользуясь возможностями, пока Россия занята.
Глава 3
Москва.
29 августа 1726 года
В моей прошлой жизни, когда дело доходило до извечного экзистенциального спора между петербуржцами и москвичами, я чаще всего вставал на сторону последних. Вот только Москва моего будущего и нынешняя, предстающая сейчас перед глазами, — это две совершенно разные реальности. Настоящая катастрофа из кривых улочек и вечной распутицы.