Но как раз-таки об унитарном патроне сейчас не будет произнесено ни слова. Молчание. Полная секретность. Это то изобретение, которое, если нам удастся создать капсюль, позволит опередить своё время не просто на столетие — на эпохи.
Представьте: пока весь мир заряжает ружья с дула, отмеряя порох, забивая пыж, утрамбовывая пулю, — наши солдаты просто вставляют патрон и стреляют. Раз. Два. Три. Скорострельность возрастает в разы. Надёжность — тоже. Не боимся сырости, дождя, тумана.
Это революция. И революцию надо держать в тайне до последнего момента.
Я окинул взглядом зал. Все смотрели на Абрама Петровича, ожидая, что он скажет. А он медленно поднялся, разложил перед собой бумаги, прочистил горло.
И начал говорить о еде. О консервации. О способах хранения мяса и овощей. О том, как можно прокормить армию в походе, не теряя половину обоза от гнили и порчи.
Скучно? Для многих — да. Но для меня это была музыка. Потому что армия, которая не голодает, — это армия, которая побеждает.
А оружие… оружие подождёт. Совсем немного.
От автора:
Попал на шлюп «Камчатка» перед кругосветным плаванием в 1817-ом. Я — подлекарь. Впереди долгий путь, а старший лекарь уже пишет рапорт о моём списании.
Читать здесь:https://author.today/reader/631258
Глава 8
Москва.
25 августа 1726 года.
Абрам Петрович Ганнибал заканчивал свой доклад о консервации мяса в соли и уксусе, о способах сушки рыбы, которые позволяют сохранить её на месяцы. Вопрос был и о пастеризации. Им и заканчивал Ганнибал.
— Варное, — так назвали способ. — Показало, что после варки продукты сохраняются больше. Молоко на…
Он говорил размеренно, методично, как хороший инженер — без лишних слов, только факты. Цифры. Результаты опытов. Я внутренне сиял. Это большой шаг вперед. Пока даже я не могу оценить, насколько. Упаковок нет, товарного производства, централизованного, тоже. Но мы придумаем, как действовать. Как минимум, можно ведь делать поставки молока в армию, или на флот даже, когда проходят выходы кораблей ненадолго, на пару дней. Тоже самое ведь и с мясом.
— А как насчет запайки? — спросил я. — Тут какие сложности? И какие решения?
Ганнибал деловито кивнул, как ждал этого вопроса. Запайка — это консервация. Я говорил о тушенке в частности, но в целом о консервации всего, например и птицы и рыбы.
— Варим в меди, запаянной оловом, — сообщил Абрам Петрович и даже поморщился, вжал голову в плечи, словно ожидая удара от меня.
И ударил бы, был бы он ближе.
— Ты сам понимаешь, что эта тушенка обходится очень дорого. Только к столам купцов богатых ее и подавай. А мне нужно армию и флот кормить, иметь запас в местах, где голод может случится. Думайте… Может не медь, не олово, которое мы сами закупаем у иноземцев… Может тонкое луженное железо? — размышлял я.