— Анна!
— А вот и муж, — улыбнулась Анна Львовна. — Пораньше сегодня с работы пришел… Знакомьтесь! Это — Галя Селиверстова из Зарного. Впрочем, вы знакомы, кажется… С сегодняшнего дня Галина — наша нянька! Ну, я ж тебе говорила, помнишь?
— Здрасьте, Иван Павлович! — девчонка растянула губы в улыбке. — Помните, вы мне прививки делали? Поклон вам от Аглаи, в больнице которая, от брата моего, Мишки, от Юры Ростовцева… А от Анюты Прониной — большой комсомольский привет! Ой…у меня тут и гостинцы!
Галя сорвала с плеча увесистую котомку, словно собралась тот час же угостить весь двор:
— Тут пироги, яички вареные, сало…
Одна-ако! Пироги у нее, сало… А мы-то глюкозу от голода выпускаем, леденцы… Впрочем, Зарное всегда было селом зажиточным. По всей России, увы — не так.
Темно-русая коса с синей атласной лентой, красная косынка, длинная суконная юбка, тужурка с меховой оторочкой… в деревнях называли — «казеточка». Вообще, девушка красивая, рослая и — вполне уверенная в себе. Карие блестящие глаза смотрят прямо, с этакой деревенской лукавинкой.
— Я ее, представляешь, в окно случайно увидела! — пояснила Аннушка. — Лиля раскапризничалась, я ее на руки взяла, да к окну. Небо показывала, солнышко, автомашины… Смотрю — знакомая стоит, с коляской! Вся такая растерянная… Коляску, это она, кстати…
— Подарочек вам из Зарного, от всех нас! — Галя снова заулыбалась, на румяных щечках ее заиграли ямочки. — Никодим Ерофеевич, кузнец наш, лично сладил… И еще он вас книги какие-то просил купить, дал целый список!
— Мог бы и телеграмму послать, — улыбнулся доктор. — Давно б уж купил да отправил. Как сын-то его?
— Василий на комсомольский съезд делегирован! Вместе с Прониной Анютой.
— Эт хорошо-о… Здоров, значит?
— Здоро-ов.
В здоровье Василия, к слову сказать, была большая заслуга Иван Павловича Петрова, бывшего земского доктора.
— Ой, что же мы тут стоим-то? — поправив на голове шляпку, Анна Львовна всплеснула руками. — Пошли-ка домой! У нас теперь две комнаты — прекрасно разместимся! Одна комната, Галя — твоя.
— Спасибочки, тетя Аня.
— Нашла тетю! — вдруг рассмеялась Аннушка. Мне ведь всего двадцать три!
— А мне — четырнадцать! — девчоночка тоже расхохоталась. Веселая… — Через пару лет хочу в институт народного образования поступить! Ну, который при царе учительской семинарией назывался.
— Да-да, Галя у нас на два-три года…
— Но, и потом не оставлю! Помогать буду…
— Ох… Иван, я как ее в окно-то увидела, сразу Лильку с собой — и вниз… И про замок забыла. Ты уж извини.
— Ничего. Проехали.
Дома Иван Павлович не уставал рассматривать коляску с плетеным кузовом, гнутой хромированной ручкой и большими почти что велосипедными колесами. Даже вернувшийся с вечерней прогулки Владимир Серафимович одобрительно поцокал языком.