– Нет, Алёна. Я не имею таких полномочий. Обратитесь с этим вопросом к Ремизову. И, пожалуйста, не задерживайте меня.
Я снова кивнула и прижала ладонь к сердцу.
– Извините. Всего вам хорошего, Илья.
– И вам, Алёна. Всё будет хорошо. Вы должны быть сейчас стойкой. Истерикой делу не поможешь.
– Спасибо, я учту.
Как только я захлопнула дверцу, машина рванула с места и скрылась за поворотом. А я юркнула в дом мимо нагруженных аппаратурой людей и столкнулась в гостиной с Ремизовым.
– Куда направляетесь?
– На кухню.
– Неожиданно. Что будете делать?
– Безудержно заталкивать в рот еду. У меня в стрессе начинается жор.
– Не будете меня пытать?
– А вы что-то скажите?
– Нет.
– Тогда не буду.
– Алёна Всеволодовна, с вами всё в порядке?
– Разумеется, нет. Вы же знаете обстоятельства моего здесь появления. Какой уж тут порядок?
– Санина, стоять!
– Стою.
– Что придумали?
– Я же сказала, опустошать холодильник. Может быть еще фруктов куплю. У меня же есть деньги Терлянского. Да вы в курсе.
– Ну-ка пойдёмте в кабинет.
Что такое не везёт и как с ним бороться? Надо дождаться, когда он уедет. Он же сейчас должен быть рядом с Терлянским? Значит будет меня пытать не долго. Поездом отсюда до Краснодара около 4-х часов, самолётом час. Но надо ещё закладывать время на дорогу в аэропорт, досмотр и прочую предполётную подготовку и задержку во время высадки. Так что те же 4 часа и выйдет.
– Алёна Всеволодовна, ответьте мне уже.
– Простите, я не услышала вопроса.
– Я вижу. Что вы задумали?
– Я уже отвечала. Может быть пойдём на кухню, и я вам наглядно покажу? Словами у меня как-то плохо получается.
Ремизов вздохнул и отодвинул для меня кресло. Пришлось садиться. Он уселся в кресло напротив. Сжал пальцы в кулаки и упёрся предплечьями в столешницу.
– Вы врёте, Санина.
– С чего такой вывод? – Главное сейчас, не выдать Илью и дать Ремизову уехать. Дальше я всё решу.
– У вас изменилось поведение.
– Мне кажется, что у нас всё время общение на неприятные темы. Поэтому вам это привиделось.
– В том-то и дело. Пока я задавал неприятные вопросы, обвинял вас, говорил, что не верю вашим словам, вы были просто сдержанной. Понятно, что радости не испытывали. Но были безопасны.
– Поверьте, я теперь не агрессивна. Если только к еде.
Ремизов замер, словно никуда не торопился. Принимал какие-то сообщения. Что-то писал в ответ.
В кабинете было тихо. Только тиканье старинных напольных часов напоминало о том, что мир не превратился в фотографию. Он продолжает двигаться. В нём бежит время. И вместе с ним где-то бьётся сердце Дениса.
От этой мысли меня тряхнуло. Ремизов, заметив как я вздрогнула, начал улыбаться.