Он давил меня своей энергией. Пришлось даже отодвинуть немного кресло от рабочего стола, чтобы продолжать дышать нормально. А ещё сохранить разум и ждать, пока я смогу вырваться к Денису.
– Я уже большая и должна решать свои проблемы сама. Им не нужна вся эта грязь. Это не сиротство. Это бережное отношение к близким.
– Алёна Всеволодовна, не надо сообщать папе, о том, что вы ударили пальчик о ножку стула. Не надо жаловаться, что муж не подарил цветочки. Но у вас произошёл форс-мажор. Ситуация угрожающая жизни. Будь на месте Терлянского другой человек, вы бы уже были изуродованы морально или физически. Это вы понимаете?
– Что на это можно ответить? Владимир Иванович, я устала и не вижу конца и края нашего разговора. И смысла не вижу. Давайте я пойду отдыхать с книжкой и шоколадкой? Всё, что вы говорите, правильно. Только уже бесполезно. Я тут по договору. Исполнять его пока не с кем. Так что, я бесполезна и могу быть свободна. Правильно?
Я начала подниматься из кресла. Но Ремизов просто посмотрел мне в глаза. И я села обратно. И не придерёшься. Не кричал, не хватал, но стало жутко страшно.
– Разберёмся с вашим взглядом и пойдёте куда хотите.
– Разбирайтесь скорее. Тем более, что я вообще не понимаю, что с ним не так.
– С ним всё так. Но для другой ситуации и с другими людьми. Если вы, конечно, на стороне Терлянского.
– Что вы имеете в виду?
– Сейчас вы – мой враг. Вернее, я – ваш враг.
– Ничего себе, выводы. С чего вы это взяли?
– Взгляд. Я такой уже видел несколько лет назад. Женщину похитил маньяк. Издевался, несколько недель. Она жила в сарае. Ночами пыталась вырваться. Но сил не хватало. Просто лежала на дощатом полу и плакала. Однажды свет так падал сквозь щели, что она увидела под полом сломанную отвёртку. И у неё родился план. Пока женщина рассказывала о том, как её похищали, били и насиловали, у неё был совсем другой взгляд. Но когда она достала жало отвёртки, он стал таким, как ваш. Она говорила, что её целью стало сделаться незаметной. Затаиться, выждать удобный момент и исполнить всё наверняка. Одним ударом. У неё зажглась надежда и сформировался план. Проявился внутренний стержень, который нужно было прятать от маньяка, чтобы убить его и вырваться на свободу. И вы выглядите так же. Сейчас, когда стало известно, что Терлянский жив. И я этого не понимаю. Это не адекватно той женщине, с которой я познакомился накануне. – Ремизов откинул голову на спинку кресла. Но смотреть на меня не переставал ни на секунду. Умный мужик.
– Почему?
– Потому, что вчерашний ваш вариант повис бы у меня на шее от радости. А потом нашёл бы наручники и сцепил бы нас намертво. Требовал отвезти к Терлянскому. Умолял, но скорее даже, требовал и угрожал. А вы смотрите на меня, как на врага. На начальника службы безопасности. На его профессионального защитника. Смотрите и выжидаете. Чего?