– Дя, – утвердительно отвечает Дарья.
– Я сейчас, Катюша. Помою руки и…
Он идет прямиком в детскую. По коже проносится табун колких мурашек… Он не просто так туда пошел… Хочет добавить денег в заначку. Значит, ему удается проворачивать свои делишки? Он опустошает счета фирмы или… наживается на простых людях?
– Катя, ты сделала уборку в детской?
– Да, милый. Выбросила ненужные игрушки. Зачем пылесборники собирать, ведь так? И шторы новые повесила, зацени? – глуповато улыбаюсь я и хлопаю глазами для достоверности.
Ну, что же ты молчишь, милый? Похожа я на глупую курицу? Клушу из глубинки.
– А… Когда ты выбросила игрушки? И розового кота тоже? Кажется, Даша его любила, – сипит Юрец, на глазах превращаясь в белое полотно.
– Еще неделю назад. Ты был очень занят, родной… Наверное, не заметил?
– Наверное, – выдавливает он, хвататься ладонью за подоконник.
Господи, только бы его удар не хватил… Или пусть лучше хватит… Он заслужил.
– А что случилось? Ты…
– Спрятал туда деньги.
– Ну там же было немного, ведь так? Не переживай, милый. Еще заработаешь…
– Заработаю, – хрипло выдыхает он и выходит из комнаты.
Глава 12.
Катерина.
За окном падает мягкий снег. В лучах фонарей пышные, снежные шапки, укрывающие деревья, переливаются как самоцветы. Сейчас бы на горку, как раньше…
Смеяться до колик в животе, целоваться, обнимать друг друга… Мне орать хочется… От бессилия и боли, чудовищного, разъедающего душу одиночества.
Отрываюсь от подоконника и подхожу к зеркалу.
У меня сорок четвертый размер… Длинные, густые волосы с рыжинкой, чистая кожа с россыпью веснушек на носу. Разве я уродина? Нет. Тогда почему… Наверное, за последний месяц это дурацкое слово я произнесла тысячи раз… Почему, почему… За что?
Сажусь за стол и распахиваю крышку ноутбука… И снова издеваюсь над собой. Рву сердце, впитывая каждое слово, написанное мужем для другой. Или для друга… Не для меня… Его слова, старания, любовь – не для меня. Тогда зачем терпит? Держит запасным аэродромом, вот и все. Боится остаться один…
Я думала, что слова могут быть тяжелыми, как гиря… Оказывается, писанина обладает похожим действием. Завитушки, неприметные, черные буковки на белом фоне проникают в меня, как черви… И точат, точат… Пожирают остатки самообладания…
«Ты же пообещал новую машину, милый. Ну, сколько я буду мучиться? Я полтора часа на работу добираюсь. Электричка, метро, вонючие люди в автобусе. Юра, ты меня совсем не любишь!»
«Люблю, родная! Только тебя, милая моя. Засыпаю с мыслями о тебе и просыпаюсь с ними же…».
«Тогда где машина? Хватит кормить меня обещаниями, Юрец! Ты и квартиру обещал снять в центре, недалеко от офиса».