– Хватайте его! И в подвал. Рот заклейте скотчем, – наполненным сталью голосом произносит Виктор.
– Погоди, Витя… Просто скажи – за что? – хватаюсь за секунды, как за спасительную соломинку. Все, что мне остается – тянуть время.
– Отвали, Юрец. Ты полный идиот, если не понимаешь.
– Скажи. Вы же меня все равно убьете. Я хочу знать перед смертью, – стараюсь говорить ровно.
– Ты слишком доверчивый, бро. Неужели, правда решил, что такого, как ты, примут в высшее общество? Ты – лопух и идиот, Юрочка. Нам именно такой человек и нужен. Не самим же руки марать, правда? А хочешь секрет?
– Валяй.
– Энджи моя сестра. И Валерий Палыч – мой родной дядя.
– И не жалко было сестричку под меня подкладывать? Все ради дела – понимаю, – добавляю для чего-то. – Ее подарки и прочее вы… Вы в ломбард сдавали или как?
– До этого дело не дошло, – с остервенением отвечает Виктор. – Вот машину бы продали точно… Мне нужно было держать тебя на коротком поводке, вот и все. Ты смазливый мужик, Энджи на тебя запала. Она все мне рассказывает, дружище. И я прекрасно знаю, что вы расстались. Логично предположить, что ты не собираешься дарить ей машину.
– И что? Я могу утаить правду о моей личной жизни. Какое отношение все это имеет к… моему предательству.
«Жучки» до сих пор записывают разговор. Мордовороты не догадались исполнить приказ и сорвать их с моего тела. Мысленно умоляю Виктора не останавливаться… Давай же, мерзавец, говори!
– Ты слишком самоуверенный, Юрец. И я давно знаю, что твоя Катька работает на конкурентов. Они так мило ужинали! Ты бы видел, как Илюша смущался и уговаривал ее скрыться с глаз через боковой выход. Забавно было посмотреть на их неумелую и нелепую игру. Она впервые была в таком ресторане. Деревенская дура. А я подыграл им... Надо было давно... закончить с тобой.
– Не смей говорить о моей жене в таком тоне! О чем ты?
– Твоя Катя спит со Строгановым. Или ты думал, он просто так тебе помог? По доброте душевной? – язвительно произносит Виктор. – На работе они не показывают своих чувств, не волнуйся. Екатерина Васильевна, Илья Андреевич… Стыдливо отводят глазки и даже за ручки не держатся. Это так мило.
– Что ты несешь?! Катя, она… Она… не могла.
Господи, да какая сейчас разница? После моего свинского отношения она имела право так поступить… Да и Илья… Действительно, зачем ему помогать мне?
Сердце сжимается от боли… Словно леденеет. И тотчас растрескивается на тысячи мелких осколков… Значит, оно есть во мне? Не до конца очерствело? Болит так, словно его проворачивают через мясорубку…