Лира подняла глаза, улыбнулась устало.

— Ты сегодня как буря в стакане воды, — заметила она, указывая на чайник. — Внешне спокойно, но внутри всё бурлит.

Мира невольно усмехнулась.

— Это я-то буря? Я — штиль, который притворяется, что держит парус. Просто… решила разобрать коробки. А это оттуда. Выглядит старинным.

Орин оторвался от чашки, прищурился.

— Медь обожает звук, — произнёс он низким, скрипучим голосом, который обычно использовал для рассказа детям историй у костра. — Если вещь долго не звучит, она начинает гудеть внутри. Поставь её на огонь и послушай, как она запоёт. Моя бабушка очень ценила такие вещи. Она говорила: «Чайник без звука — как дом без песен».

Мира покосилась на плиту. Ей хотелось просто поставить чайник и забыть о нём, но слова старика застряли в голове. Она вернулась к стойке, поместила чайник на самую дальнюю конфорку, включила слабый огонь. И замерла, сама не зная, чего ждёт.

Сначала всё происходило как обычно: металл постепенно нагревался, и по его стенкам начали скользить мягкие блики. Однако затем звук изменился. Обычный гул кипения словно разделился: сквозь шипение проникла низкая, плавная нота — не пронзительная и не острая, а такая, от которой внутри становилось легче. Мира внезапно поняла, что больше не сжимает плечи, которые, казалось, были подняты с самого утра.

В этот момент в зал вошёл гость — молодой мужчина в помятой куртке, с тёмными кругами под глазами и взглядом человека, который забыл, как выглядит спокойный вечер. Он остановился у стойки, тяжело выдохнул.

— Не могли бы вы… принести чай? Любой. Просто чтобы немного успокоиться.

Мира посмотрела на него и неожиданно для себя сказала:

— У меня тут один чайник сегодня решил спеть. Если хочешь, заварю в нём. Он немножко ворчливый, зато умеет слушать.

Гость поднял брови, будто услышал что-то странное, но не неприятное.

— Пусть поёт. Мне сейчас любая тишина в помощь.

Мира взяла заварник, бросила туда щепотку своего любимого сбора — мята, чабрец, лепестки василька, — и вдруг поймала себя на том, что двигается медленнее обычного, будто подстраиваясь под ритм мелодии чайника. Она открыла крышку и тихо произнесла, сама не понимая зачем:

— Я устала.

И в ту же секунду нота чайника чуть изменилась — стала глубже, ровнее, будто приняла её слова и сказала в ответ: «Знаю. Я тут». Мира вздрогнула, оглянулась: никто не смотрел в её сторону, Лира снова уткнулась в чашку, Орин прикрыл глаза, гость нетерпеливо постукивал пальцами по стойке.

— Простите, — Мира тряхнула головой, стараясь звучать естественно. — Сейчас будет готово.