В стороне у стола сидел старик. Шен уже где-то его видел.

— Я слышал о том, что случилось с Хэфанем, — произнес тот, когда увидел, что проклятый старейшина ордена РР осмысленным взглядом смотрит на него. — Твоих рук дело?

Шен обвел взглядом пространство отшельничьей хибары, чуть споткнулся на фигуре прославленного мечника, замершей в нескольких шагах от него, но предпочел притвориться, что Муан остался незамеченным, и перевести взгляд на Шао Жуаньсу.

Под этим темным пустым взглядом старик оробел. Задавая свой провокационный вопрос, он ожидал, что Шен станет возмущенно отнекиваться или оправдываться, да даже подтверди он свою причастность — старик Шао был бы более спокоен. Но вот его молчание вызывало тревогу. Было совершенно не ясно, что у него на уме, и даже молчаливый призрак старейшины пика Славы оказался старику понятней.

Шао Жуаньсу покосился на Муана, который застыл, молча и отчаянно вглядываясь в лицо Шена.

«А ведь кто поймет, что произошло на той поляне? — подумалось старику. — Старейшина пика Черного лотоса славится своим дурным нравом. Точно ли старейшина Муан просил спасти его? И как вообще сделался призраком?»

— Приличный человек на твоем месте поблагодарил бы за спасение! — фыркнул Шао Жуаньсу и поспешил поскорее убраться из делимого с Шеном замкнутого пространства.

Тот остался в хибаре один. Если точнее — привидение-Муан все еще было неподалеку. Муан хотел вновь заговорить с ним, но Шен не смотрел на него и отказывался слышать. Мечник был более чем уверен, что ему запрещено сокращать расстояние между ними: иначе Шен вновь отшатнется.

Так проходила минута за минутой, а может — час за часом.

— Я не понимаю, — в какой-то момент признался Муан. — Твой дар сейчас — благословение. Отчего же ты предпочитаешь притворяться, что не видишь меня?

Слезинка прочертила дорожку по щеке Шена и впиталась в ворот красных одежд. Он резко встал и, забрав лежащее у кровати Смертельное лакомство, направился к выходу.

— Я знаю, что виноват, — тихо произнес Муан, глядя в его спину. — Оттого, что мое сердце стало призрачным, оно не болит меньше.

Шен остановился на крыльце, рассеянно осматривая окрестности. Здесь… Тоже было много воспоминаний. Даже то, как они втроем с этим самым дедком сидели у костра и пили чай из бамбуковых стаканов. Это… это…

Это просто невыносимо.

Шен развернулся и уставился на призрак Муана, все еще стоящий посреди хибары.

— Ты можешь не волноваться, — с трудом разомкнув губы, хрипло произнес он, — я больше не попытаюсь исчезнуть. Избавиться от боли таким образом… было бы слишком просто. Я поддался эмоциям, но больше не совершу подобного. Шен продержался двадцать лет. Я не смею сбежать раньше. А ты… можешь идти.