Шен шел вперед с решительным намереньем разрушить все, что хоть как-то будет говорить о том, что старейшины пика Славы больше нет. Но когда дорожка из лепестков вывела его к находящейся на вершине пика могиле из камней, этот вид потряс его слишком сильно, чтобы он смог хотя бы замахнуться, чтобы разрушить все. Плоские камешки были сложены один на другой, а между ними лежали белые цветы. Словно нож вонзили в его сердце, когда он увидел все это. Ничего особенного, но… но почему… так больно? Есть надежда, есть призрачный Муан рядом, с которым даже можно говорить, но почему отчаяние продолжает разъедать его изнутри…
Он пришел сюда, чтобы все разрушить, но вместо этого замер, а лицо его потеряло все краски.
Муан завис в шаге от него, с неодобрением и кислой миной глядя на «свою» могилу. Он, в отличие от Шена, не чувствовал здесь ничего особенного — всего лишь горстка камней и несколько цветов. Он не готов был признать, что это его могила.
Ветер окончательно разогнал облака, и выглянул бледный полумесяц.
Глава 237. В тишине бури
Ночь застыла над горными пиками, после бури установилась безветренная тишина. Все ученики давно спали, а Шен медленно брел по дорожкам пика Таящегося ветра к мосту, ведущему к пику Черного лотоса. Лунный свет заливал пространство, отчетливо был виден замок вдалеке и раскидистое дерево на краю площади.
Сердце отчего-то разрывалось на части. Шен покосился на Муана и слабо улыбнулся. Тот ободряюще смотрел на него, не понимая, что творится у того на душе.
— Знаешь, мне кажется… что мне все равно, — с некоторым недоумением, проскальзывающим в тихом голосе, произнес Шен.
Муан непонимающе приподнял бровь.
— Не понимаю, почему я так взбесился на площади? Не думаю, что Шиану удалось на самом деле задеть меня. Да и… не представляю, что на самом деле могло бы меня задеть. Кроме одного, естественно.
— Ты это к чему? — уточнил мечник.
— К тому, что… — Шен замолчал, вновь задумчиво обернувшись к замку. — Вероятно, все это не важно. Мои желания и ожидания всегда существовали лишь в моей голове. Вполовину мне больно из-за того, что мои иллюзии развеялись. Какое безумство: горевать по утрате того, что никогда и не было моим…
Муан уставился на него, не понимая, что он несет.
Шен глубоко вздохнул, а затем улыбнулся.
— С этой точки зрения, все не так страшно, — заявил он и решительным шагом направился к черному замку.
Старейшине пика Славы хотелось бы знать, что все же Шен имел в виду, но он не решился спрашивать сейчас.
У входа в черный замок Шен остановился и стал оценивающе присматриваться к дверям, затем плотно закрыл их и задумчиво потер подбородок. Затем вновь открыл и, заглянув внутрь, громко позвал лисицу.