Муан потрясенно уставился на него. Шен отвел взгляд, смотря перед собой, и размеренным шагом продолжил путь по мосту.

— Ты… мог бы… мне все рассказать… — с трудом выдавил Муан.

— Мог бы? Ты бы мне правда поверил? — переспросил Шен и, не дожидаясь ответа, добавил: — Это все уже не важно.

Он молча продолжил идти вперед, но Муан не готов был столь же быстро оставить эту тему.

— Так значит… Все те странные сны, что я видел, не плод моего воображения? Это отголоски реальных событий?

— Кто знает, что за сны ты там видел… — буркнул Шен.

— Ох, ничего такого! — отчего-то принялся оправдываться прославленный мечник.

Шен покосился на него, приподняв правую бровь.

— Нет же! Я не о таких снах!

— О каких снах? — жестоко переспросил проклятый старейшина.

Муану потребовалось некоторое время, чтобы справиться с эмоциями и продолжить первоначальную тему:

— Впредь я надеюсь, что ты будешь со мной делиться каждой из своих безумных идей! Ты можешь быть со мной откровенен — я не стану осуждать тебя и поверю в самые невероятные вещи! После всего, что со мной произошло и что мы видели под пиком Черного лотоса, вряд ли осталось нечто, способное не вписаться в расширившиеся рамки моего восприятия!

Шен с улыбкой посмотрел на него.

— Надеюсь, этот разговор мне не почудился, — пробормотал он. — Звучит так хорошо, словно ты прочитал мои мысли, чтобы сказать то, что я хотел услышать…

Муан склонил голову на бок, не до конца его понимая.

— Не важно, — взмахнул рукой Шен. — Не будем о грустном, лучше вернемся к теме тех твоих снов…

Муан порадовался, что призраки не способны краснеть. Оглядываясь в поисках спасения, он заметил человека у моста.

— Ох, старейшина Лев! — радостно воскликнул он. — Что вы здесь делаете?

Ему потребовалось ровно две секунды, чтобы вспомнить, что Лев не способен его видеть.

— Ах да, — чуть приуныл он.

— Старина, — позвал Шен. — Не ожидал тебя здесь увидеть. Собирался ко мне?

Лев вгляделся в черты его лица, сам выглядя несколько обескураженным таким приветствием. Для всех в ордене Шен то ли ушел в длительную медитацию, чтобы справиться с осложнениями после ранений, то ли заперся в замке, чтобы сбросить уже окончательно свою человеческую оболочку, став следующим мировым бедствием.

«Зато этонаше бедствие», — говаривал в старейшинской Заг.

Осознав, что молчание затянулось, Лев немного нервно ответил:

— Я… э-э… хотел тебя увидеть.

— Вот он я.

— Д-да, я вижу…

— Что-то не так?

— Нет, просто… Ну, все хорошо.

Лев вконец растерялся. А что он ожидал увидеть? Что Шен старательно намыливает веревку или уже качается в петле? Сейчас, глядя на него, эти переживания показались глупостью. Все же даже коль старейшина Муан погиб, было бы слишком драматично отправляться вслед за ним. Нет, Шен не такой человек. Скорее, Лева больше удивляла его увлеченность старейшиной пика Славы, но сейчас все встало на свои места.