— Я… — произнес он, сделав шаг с лестницы. — Я ведь в самом деле не хотел тебя убивать… — еще шаг. — Я ведь не хладнокровный убийца. — Он сошел с лестницы. — Во всяком случае, пока.

Атмосфера разительно переменилась, Шен буквально источал опасность, и у Ера мороз пробежал по коже.

— Ты все же представлялся мне человеком, а я еще не опустился до того, чтобы хладнокровно вершить самосуд над людьми.

Вроде бы звучало обнадеживающе, однако Ер отчетливо осознавал, что продолжение ему не понравится.

— Но ты визжишь, как свинья. Ты вообще человек? Я не знаю, что бы я делал, если бы ты сказал, что сожалеешь… — Шен помедлил, а затем широко улыбнулся. — Но мне повезло: ты только визжишь.

От этой улыбки у Ера скрутило живот. Шен слишком хорошо вжился в роль главного злодея.

— Ты же не всерьез… — с легким недоверчивым смешком, пятясь назад, пробормотал Ер.

Вместо ответа Шен вытащил меч. Аура Смертельного лакомства заполнила собой весь общий зал. Эра, все еще не до конца понимающая, что происходит, с потрясением уставилась на меч, своим видом развеивающий любые оставшиеся сомнения в «проклятости» его владельца.

— Шен! — озабоченно позвал Муан. — Шен, приди в себя! Я не хочу, чтобы ты убивал его! Слышишь? Не убивай его!

— Кто же меня остановит? — с издевкой проворковал Шен. — Ты?

Ер спрятался за Ю Си, а тот сделал шаг вперед.

— Прекрати это, — приказным тоном произнес он.

Шен не отрывал взгляда от Ера, смотря поверх плеча командующего.

В отличие от Ера, Ю Си видел, каким Шен был в Кушоне. Видел его слезы и отчаяние, и теперь понял причины. Хотя сопереживать он не мог, у него был пример того, как болезненна бывает потеря близкого человека и на какие поступки толкает такое горе. Этим Шен походил на другого человека, которого Ю Си довольно хорошо знал.

— Достаточно, — холодно произнес он.

Шен перевел на него взгляд.

— А мне совсем не достаточно, — медленно, будто для человека с умственной отсталостью, поведал он. — И, клянусь всеми демонами, я не контролирую себя настолько, чтобы задумываться о последствиях, так что лучше вам не лезть, командующий.

— Если ты не остановишься — эти последствия уже нельзя будет исправить.

— О, моя жизнь и так состоит из последствий, которые уже нельзя исправить! — с умилением отозвался Шен. Его мимика была очень яркой сейчас, как и весь его чертов надломившийся мир.

Муан осознал, что он в самом деле способен сделать это. И старейшина пика Славы отчаянно не хотел, чтобы тот делал следующий шаг. Только не так. Только не во имя «отмщения» за него.

Шен светился для него. Светился прямо сейчас. Он источал этот свет, столь притягательный для призраков и духов. Но Муан знал, что самому Шену света уже недостаточно. Он продолжал источать его, но не мог восполнить. Теперь до Муана дошло, что за тьму вокруг него он увидел, когда вернулся в комнату на постоялом дворе. Это тьма его боли.