— Оторви ты.

Ал тихо фыркнул, выражая презрение к данному предложению. Он набрал в рот воздух, собираясь выдать очередную обличительную речь, но вдруг ощутил мгновение падения, а затем оказался в другом месте. В небольшой комнате на сложенных у стены бревнах одиноко сидела кукла. Ал подошел к ней и потянулся, чтобы сорвать талисман, но затем передумал: Энь Дао было не видно, но кто знает, с какого расстояния тот способен поглощать души? Поэтому Ал потянулся и просто забрал куклу, думая о том, что душу нужно будет освободить после того, как они все отсюда выберутся.

Кто бы мог подумать, что его будут беспокоить такие вещи. На самом деле его не слишком волновало, что станет с этими куклами, однако он был уверен, что Шен будет рад, если их удастся спасти. А Ал будет рад получить от него похвалу за находчивые действия.

Муана уже какое-то время будто бы что-то отвлекало, но он упорно игнорировал источник беспокойства, сосредоточившись на Шене. Вероятно поэтому, когда смех и плач обрушился на него со всех сторон, мечник оказался совершенно к этому не готов. Перед глазами все поплыло, нечто будто бы обвилось вокруг его призрачного тела и дернуло. Все происходящее было настолько неожиданным и пугающим, что Муан закрыл глаза. Множество мыслей успело пронестись в его сознании, и о том, как самонадеян он был, уверяя Шена, что может справиться с ситуацией, и о том, что снова облажался, а Шену придется это расхлебывать.

Последняя мысль была самой здравой: он подумал, что если нечто смогло утащить его, не взирая на сильное притяжение его души к Шену, то это нечто обладает незаурядной силой. Затем он открыл глаза и увидел молодого мужчину, с ухмылкой смотрящего на него.

— Ммм. Еще один сладенький шар света, — он, будто бы в раздумьях, склонил голову на бок и добавил: — И, честно говоря, мне все равно, даже если это чья-то душа.

Мужчина сделал движение к нему, и Муан ощутил сильное давление, будто образующее особую ауру вокруг этого человека. Это давление словно приковало его к месту, не давая возможности двинуться и убежать. Муан не был уверен, позволила бы ему сделать это его гордость, но сейчас ему очень хотелось во все горло позвать Шена. Вот только голоса он лишился вместе с возможностью двигаться.

С момента смерти Муан не ощущал себя скованным. Двигаясь без тела, он осознал, насколько то было тяжелым и стесняющим движения. Но сейчас он не мог двинуться, не мог даже дернуться и осознал, что мир потусторонних существ куда опаснее для простой души, чем он думал. До сего момента беспокойство Шена казалось ему чрезмерным: ну что может произойти, если он уже мертв? Казалось, худшее уже позади.