— Эм… — нарушил молчание он. — Не ведите себя так холодно, в конце концов мы с вами не первый день знакомы!

Эра и Ал уставились на него со странными выражениями на лицах. Ер совсем сник. Ну и как ему кадрить девушек в таком облике? Он даже в теле Рэна не очень-то преуспел, а теперь вообще без шансов.

— Ера сейчас сдерживает плащ из человеческой кожи? Что будет, если ее снять — он потеряет человеческую форму?

Шен вздрогнул, когда Ю Си вновь нарушил молчание.

— Почему вы выспрашиваете все это у меня?

Ю Си покосился на него и ответил спокойным тоном:

— Потому что ты кажешься единственным, кто точно понимает, что здесь происходит.

С этим было не поспорить, хоть Шен и не хотел бы брать на себя такую ответственность. Ему хотелось поскорее уже остаться наедине с подушкой-Муаном. Система вроде бы закрыла задание о спасении, и его долг был формально исполнен.

— И все же, — напомнил Ю Си, — ты не ответил на вопрос.

— Потому что я не хочу отвечать на него. Я не хочу нести ответственность и разбираться с последствиями действий этой твари. Если хотите — держите его на коротком поводке, но я умываю руки. И клянусь, мне будет абсолютно плевать, скольких людей он уничтожит, если еще раз даст своей сущности вырваться на свободу, — произнес Шен и, отвернувшись, уставился на проплывающие мимо деревья.

Ю Си какое-то время молчал, а затем предположил:

— Возможно, безопаснее будет, если он вернется в тело старейшины Рэна?

— Возможно, — не стал спорить Шен. — Но прежде, чем решать нечто подобное, нужно как минимум спросить мнение самого старейшины Рэна.

— Хочешь сказать, Ер занял его тело без разрешения?

Шен только фыркнул, что походило на легкий смешок.

Наконец-то впереди появилась деревня. Шен выдохнул, не скрывая своего облегчения: разговор с Ю Си стал утомителен с первой же фразы. Возможно, тот расспрашивал просто из любознательности, но Шену казалось, будто ему исподтишка пытаются навязать дополнительную ответственность. Он НЕ хочет разбираться с тем, во что превратился Ер, и НИКТО не убедит его, что он должен.

Ю Си остановил повозку, хотя они еще не доехали до постоялого двора. Шен вопросительно обернулся к нему, а тот спрыгнул на землю и подошел к прилавку.

Хоть тела как такового у Ера теперь не было, он мог ощущать волнение и беспокойство, будто сердце продолжало биться в груди, и, когда повозка резко встала, ком поднялся к горлу. Он не может позволить себе выйти наружу! Капюшон недостаточно глубокий, чтобы можно было рассчитывать, что люди не заметят клубящейся тьмы под ним. Ему придется сидеть в повозке до вечера и попытаться проникнуть в комнату под покровом ночи.