— А вот это действительно хороший вопрос, — наконец стянув с трупа штаны, поднимаюсь на ноги. — Идейка одна у меня есть, но надо будет посоветоваться. Однако сперва трофеи и похороны. Уж этих-то мы можем закопать, не надорвёмся…

Позже…

— А договориться с ними никак нельзя? — нахмурился Альберт Коул спустя где-то полчаса нашего совещания в расширенном составе.

— А как? — вздохнул я, подпирая голову рукой. — Вот представь, что ты почти столетие был самой большой и могущественной силой на всю известную округу. Потомок армии США, весь такой элитарий из бункера с горами оружия и самой высокотехнологичной брони довоенного мира. Ты уже дошёл до того, что неиронично называешь себя рыцарем и паладином, то есть буквально причисляешь себя к аристократии, которая выше всех остальных людей. И общаешься ты со всеми остальными как с дикими туземцами, что только и достойны, что поставлять в твой«замок» продовольствие, получая в обмен какие-то крошки со стола. И тут какая-то деревня на отшибе убивает десяток твоих братьев…

— Которые сами туда пришли, — вставила ремарку Наталия.

— А кому не наплевать? — перевожу взгляд на неё. — Хоть раз в истории было, что грабитель, который шёл на вооружённый грабёж, сам признавал бы себя виноватым и не правым? Военные и так склонны относиться к гражданским с пренебрежением, а там они ещё и почти столетие мариновались в собственном соку, возведя себя в рыцари. Для них мы все здесь — бесправные пейзане, а значит, с их точки зрения, шли они не грабить, а забирать своё, потому что так, типа, правильно, ведь мы — дикари, нам технологии не положены, а они — элитарии и законная власть. Так что для них это мы вероломно напали на честных представителей власти при исполнении. И вот как с такими договариваться? У них же вперёд всех мыслей включатся оскорблённое эго и желание наказать зарвавшуюся чернь.

— Но они же потеряли целых десять бойцов в силовой броне, это должно их испугать, разве нет? — спросила Танди.

— Если бы. У них, по идее, должно быть штук триста таких комплектов. Ну пусть двести пятьдесят, учитывая прошедшее с войны время и какие-то потери с поломками. Но всё равно, потеря лишь десятка для них не критична, а только обидна. И может она только ещё больше озлить, а не заставить присмиреть.

— Рассказать им про супермутантов? — поведя в воздухе рукой, предложил Коул. — Это угроза и для нас, и для них, и они к ней ближе.

— Убедить оскорблённых гордецов в существовании армии огромных зелёных здоровяков, которые живут у них под боком, отчего они не должны враждовать с нами? — скептически вскидываю бровь. — Прости, Альберт, но, боюсь, даже с твоими дипломатическими талантами это нереально.