По пути туда Хорки в очередной раз проявил своё природное любопытство и отменную память. Подведя свою лошадь поближе, он тихо поинтересовался:

— Почему ты решил, что этот рыцарь шагнул на новую ступень? Помниться, в нашу прошлую встречу тот взбесившийся сотник упоминал о 1-м круге.

— Броня вроде та же, да только не та, — также негромко ответил я. — Артефактов вдвое больше, и такое сокровище рядовому рыцарю вряд ли доверят.

— И зачем же ты дал ему понять, что тебе об этом известно? — не унимался мой заместитель.

— Думаю, своим возвышением он во многом обязан именно Зайцам. Благодаря нашей стычке с людьми тогдашнего главы города, зревший нарыв лопнул досрочно. И это позволило Ордену подготовиться и принять верные решения. Раз Лески выжил и упрочил свои личные позиции в Илиеме, то значит, действовал правильно.

— И теперь немножко у нас в долгу?

— Скорее немного нам симпатизирует. Пусть даже самую малость.

Хорки неопределённо хмыкнул и вроде бы удовлетворился таким ответом. По крайней мере больше пытливых вопросов не задавал, а вместо этого вместе со всеми глазел по сторонам. В прошлый наш визит в Илием нам так и не довелось побывать во внутреннем городе, хоть его правитель очень уж настойчиво нас сюда приглашал. Так настойчиво, что почти два десятка его гвардейцев остались лежать хладными трупами во дворе одного из трактиров внешних районов. А посмотреть здесь было на что. Контраст был существенным, а сам внутренний город не таким уж большим. Пожалуй, даже поменьше того же Фельса. Вот только места для совсем уж простых горожан тут не нашлось. Богатые каменные дома, в которых проживали зажиточные граждане, небольшие, но ухоженные дворы, в некоторых из которых я даже заметил миниатюрные фонтаны, небольшие кареты, снующие по брусчатке с занавешенными шторками окнами. Всё говорило о том, что классовое разделение не чуждо даже государству, в котором роль религии и веры имеет основополагающее значение.

Наш постоялый двор оказался под стать прочему окружению, что вызвало первую волну подозрений со стороны привыкших к куда более простому размещению наёмников. Оценив мягкость матрасов и белизну постельного белья, они и вовсе начали перешёптываться. Во время ужина наоборот ели молча, будто бы не получая удовольствия от разнообразной и вкусной еды. Когда же на стол водрузили 3-х, а может даже 4-х литровый кувшин вина, даже привыкший радоваться жизни Колтун отставил в сторону пока ещё пустой бокал и с недоверием посмотрел на меня. А Пруст и вовсе озвучил давно витавший в воздухе вопрос: