— Вовсе нет, — Демид медленно покрутил головой. — Я очень хорошо всё продумал. Никто не поймёт, что это были мы. Я ведь не собираюсь требовать у Багратиона земли. Это было бы глупо, я понимаю. Я потребую золото и сделаю это через подставных лиц. Никто даже не поймёт, что произошло.

— Что насчёт Княжича? — Роман Игнатьевич заметно успокоился, но лишь из-за того, что прекрасно понимал свою беспомощность. Демид уже сделал своё. — Что планируешь делать с ним после? Даже если мы все тут будем ходить в масках, как какие-то вшивые разбойники, наше поместье нам не скрыть! Он узнает его, узнает гербы, и, когда вернётся к отцу, наши головы мигом слетят с плеч! Никакое золото нас не спасёт!

Демид широко улыбнулся, словно ожидал этого вопроса.

— Вот здесь… — он медленно повернулся и поднял вверх руку, на безымянном пальце которой красовалось воронённое кольцо с красным рубином. — Мы пустим в ход наш артефакт и сотрём парнишке память. Он ничего не вспомнит, и мы выйдем сухими из воды. Даже если кто-то окажется умнее, чем мы думали, и сможет понять, из-за чего мы в короткие сроки смогли вернуть себе былое величие, никто не сможет этого доказать. А если нам повезёт, и кольцо сработает, как надо, мы сможем даже подменить его воспоминания, указав на другой дом, скинув на них всю вину. Возможно, мы даже сможем изобразить сцену, будто сами спасли Княжича! Тогда мы не только получим выкуп, нас наградят! Мы сможем убить нескольких зайцев разом! Как тебе мой план, отец? Не правда ли, он замечательный⁈

Роман Игнатьевич был обескуражен, но не от «гениальности» своего сына, а от его глупости. Барон прекрасно понимал, к чему может привести вражда с Багратионом. На кону стоит слишком многое, и в случае неудачи они потеряют всё, в том числе и свои жизни. Безусловно, план старшего сына мог сработать, но в нём было слишком много «но», которые могли всё испортить и разрушить их жизнь по щелчку пальца.

Золото можно отследить, даже проще, чем Орланы, ведь на каждой монете есть печать с идентификационным номером монеты. Да и Княжич… много слухов про него ходит. Если хоть половина из них окажется правдой…

— Артефакт стоит дороже, чем мы можем получить от Багратиона, ты это осознаёшь? — сухо спросил отец.

— Да, понимаю, но ты ведь сам говорил, что это фамильная реликвия и никогда его не продашь.

— Не продам… — прошептал Роман Игнатьевич и, тяжко вздохнув, уселся обратно за свой стул. — Он принадлежал твоей матери, и после её смерти это единственное, что от неё осталось.

Глава семейства замолчал и уставился в одну точку, обдумывая то, что услышал. Средние сыновья тоже хотели рассказать о своих планах, но Барон на них даже не взглянул. Подняв ладонь вверх и призвав всех замолчать, он ещё несколько секунд смотрел в одну точку, а затем выдохнул и посмотрел на Демида.