Вот только я не видел в этом никакой пользы. С подобным ранее никто не сталкивался, и мы не могли знать, проявится ли второй Дар, когда я достигну этой самой десятой ступени. Что-то подсказывало мне, что такое возможно, но маловероятно. Да и Дар у обычного человека? Не у Знатного?

В этом мире, это большая редкость. Подобных людей называли Одарёнными, и никто из обычного люда не знал, при каких обстоятельствах рождались подобные. Зато, об этом знал Первый и с радостью поделился со мной этой информацией. Одарённые появляются на свет лишь при одном стечении обстоятельств. Если один из родителей ребёнка был Знатным. Анзор Амиранович таковым не являлся, это было понятно сразу и означало лишь одно. Кем бы ни была мать Давида — она была одной из наших.

Одарённых чтили и восхваляли, особенно в собственном Роду. И что немаловажно, хранили как зеницу ока. На удивление, по Князю, как и по остальным в поместье, не было видно, что они осведомлены о способностях Княжича. Он очень тщательно скрывал свои способности. Мне было не ясно его притворство, и в совокупности с его желанием сбежать из родного дома всё выглядело очень странно.

Ладно, сейчас не об этом. Сражение, кровопролитное сражение. Эх, каким же я был глупцом в прошлой жизни, раз был готов довольствоваться той жизнью, которая у меня была, и почти откинул мечту о том, чтобы стать магом. Какое же это прекрасно чувство, когда с руки срывается молния и насквозь пробивает твоего врага, отправляя его в мир иной.

К слову, Княжич владел магией. Да, той самой магией, о которой я грезил в прошлой жизни. Кайф, сплошной кайф! Когда я только понял, что магическая энергия циркулирует по моему телу и её там просто дофига, я потерял дар речи. Использовать её прямо в поместье, само собой, не решился. Даже первичного взгляда на ту мощь, которая с трудом помещалась в моём теле было ясно, что одно неверное движение может привести к полному уничтожению Родовой усадьбы.

Вместо беспощадного и бессмысленного уничтожения Гнезда под покровом ночи я покинул пределы поместья и отправился к ближайшему пустырю. Он находился где-то в километре, в низине и был отречён от лишних глаз. Это было идеальное место, чтобы испытать и высвободить силу, которая так и норовила вырваться наружу.

Вспоминать ту ночь я не хочу. Это был неприятный опыт с печальным исходом. Мало того, что я переборщил и высвободил всю энергию разом, словив истощение и сразу свалившись на землю. Так я ещё и уничтожил заброшенную винодельню и половину иссохшего виноградного поля, разбитого поблизости. Убирался я оттуда на всех парах. К счастью, меня никто не заметил, и тайна Княжича Багратиона осталась при нём.